— Ну, вряд ли в том есть моя заслуга: рано или поздно они бы взялись за головы.
«Больше, чем ты думаешь — и больше, чем смогли бы все остальные».
Сказать ей решительно нечего. Уставшая, измученная Амбра хочет лишь выспаться и больше не думать о проклятой гонке за ожившим богом. Какие бы чувства он в ней ни вызывал, жить с ними невозможно — это настолько много и ярко, что не укладывается в смертном рассудке. Есть несовместимые материи, есть и путь, который пройти можно лишь в одиночестве.
«У нас ещё будет время», — однако Амбра с трудом верит его словам и пытается легкомысленно улыбаться. Она должна ненавидеть его за испорченную жизнь и прорастающие семена сомнений, но такова уж участь Хранителя.
Вместе они оберегают потерянные души, как и те, что не могут покинуть Колесо. Эотас обещает найти им подходящее убежище и не допустить уничтожение тех, кого ещё можно спасти, затем он дарит Амбре последний подарок.
Касание света к её разуму тёплое, заботливое, но острое, как нож. Звон колокольчиков с той стороны пронзительно раздаётся в голове и мгновенно обрывается — связь с Берасом исчезает. Отныне Амбра не скована клятвой и точно никогда не превратится в овощ по прихоти недовольного бога смерти.
«Это всё, что я могу для тебя сделать. Ты свободна».
— Но не от неизбежного, так ведь? — усмехается она, и Эотас в её сознании печально улыбается в ответ.
«Там мы и увидимся вновь».
Последние слова — лучшее из обещаний. Амбре тяжело наблюдать, как разваливается под силой собственных ударов адровый гигант, сердце кровоточит от горя и облегчения, но надежда, которую раньше ей никто не дарил, расцветает на камнях нежными лепестками. Когда отрываются руки, Эотас топчет конструкцию, и город дрожит под ногами, рискуя разломиться. Однако Колесо поддаётся куда раньше и сыпется с громогласным скрежетом, а следом трещит гигант, распадаясь на куски. За поднявшейся пылью Амбре видны лишь зелёные островки адры и едва узнаваемые черты распавшегося лица, горящий знак Эотаса бесследно исчезает. Бог превращается в груду драгоценных камней, из которых наделают сувениры и растащат для экспериментов аниманты.
Амбра же не хочет даже касаться останков и быстро покидает Укайзо, чтобы не видеть последствий. Позже, в каюте, она потянется к золотым нитям, но не найдёт ни одной, как и следов второй половины своей души. Однако молчание ничего не значит: после Войны Святого Эотас уже исчезал на долгие годы, что даже боги верили в его смерть.
Она возвращается в Каэд Нуа и встречает каждый рассвет с мыслями о нём — не как о боге, а о частице её самой. Предчувствие день ото дня лишь крепится: где-то в бескрайней Пустоте они до сих пор едины — собственная душа ведь не обманет.
Сколько бы приключений ни пережила Амбра, сколько бы ещё раз ни спасала мир, однажды через многие годы её настигнет участь каждого смертного. Снежные угодья Римрганда распахнутся перед ней во всей своей ужасающей красоте, и там они с Эотасом встретятся вновь. На злосчастном мосту или нет — может, придумает новое самобичевание с Амброй в главной роли, — он будет ждать её, как обещал, с маяком второй половины души.
Уже вместе, едиными, они покорятся энтропии — ведь это неизбежно.
========== Домой! ==========
Комментарий к Домой!
Амбра возвращается в Каэд Нуа, чтобы пожить наконец спокойно.
Все дороги, как говорят, возвращают домой — вот и Амбра, завидев в подзорной трубе родные берега Дирвуда, впервые за долгое время чувствует на душе приятный трепет. К морю привыкнуть нетрудно, но на земле куда интереснее, да и когда натворила дел на чужбине, пусть и в лучших побуждениях, лучше смыться поскорее — дома-то уже все привыкли. В порту Амбра нанимает несколько повозок, чтобы перевезти всё нажитое непосильным грабежом добро в Каэд Нуа, и беззаботно лыбится столпившимся работягам и фермерам, изголодавшимся по сплетням.
— Глядите, опять воскресла!
Амбра гордо стоит на борту с побитым бюстом Ключницы — следовало лучше закреплять её на постаменте — на руках и ждёт, когда официально сойдёт последний член команды. Алот рядом раскачивается на носках, сложив за спиной руки, и он — это всё, что осталось от их старой банды. Моряки не в восторге от Дирвуда, жалуются, что на вершине славы капитан бросает их ради скучной осёдлой жизни, но Амбра больше не может жить для кого-то — пора бы и о себе позаботиться. Немногие решаются отправиться с ней, возможно, рассчитывая, что Хранитель принесёт удачу в любом случае.
Точно фермерские дети по дороге на ярмарку, Амбра и Алот едут в открытой повозке, свесив вниз ноги и наблюдая за убегающей под ними дорогой; их руки опираются о бюст Ключницы.
— Сколько там осталось, ты помнишь? — аккуратно уточняет Алот; на его лице отражается мука интеллектуала, не привыкшего к тяжкому труду.
— Я в отключке была под завалами — мертва, если точнее. Эдер меня откапывал, но он не особенно вдавался в детали, чтобы лишний раз не расстраивать.
— Да и так понятно, что там… кхм, большая дыра.