— Угу, — сказал Виталик. — Короче, ты видел снимки. Их там будет шестеро, а остальные останутся за холмом, и лучше бы тебе разобраться с объектом до того, как прискачет кавалерия. Потому что там реально кавалерия, Чапай, и их там несколько тысяч, а пулемет я тебе не дам.
— Угу, — в свою очередь сказал я.
— Нашего парня ты должен узнать сразу, — сказал Виталик. — Но в идеале тебе нужно положить там всех шестерых, это его ближайшие, так сказать, подельники, и если разом хлопнуть всю эту кодлу, то хаос, царящий в те времена в бескрайних, сука, монгольских степях, будет царить там еще лет сто. Понимаю, что задача нетривиальная, но патронов должно хватить.
— Главное, чтобы на другие цели остались.
— С высокой долей вероятности никаких других целей и не потребуется, к хренам, — сказал Виталик. — Смерть пациента должна вызвать такую волну изменений, которая похоронит под собой и всех остальных кандидатов, попросту не дав им родиться.
— Я не хочу рисковать.
— Сказал человек, собирающийся схлестнуться с монголами в их естественной среде обитания.
— Волна может погаснуть, — сказал я.
— Теоретически. Потому что проверять такую дичь на практике до нас еще никто не пытался.
— Я все равно хочу перестраховаться.
— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — согласился Виталик. — Но мне все равно кажется, что мы слишком, сука, спешим.
— Мы отправляли в прошлое зонды, — сказал я. — Так что противник уже знает о готовящейся вылазке. Каждый час промедления — это лишний риск. Кстати, все время забываю спросить. Где вы вообще взяли эти зонды? Ведь не было раньше у нас никаких зондов.
— Сгоняли в двадцатые годы и купили в интернете, — сказал Виталик. — Это ж обычные дроны, они у вас на каждом шагу продаются, их, как я понимаю, в основном для развлечения используют. А мы к делу приспособили.
— То есть, вы еще и там наследили?
— Я был аккуратен и платил наличкой, — сказал Виталик.
— А где ты ее взял?
— Ты не поверишь, Чапай, в обменнике, — сказал Виталик. — Доллар-то, сука, ни разу не изменился, только курс другой.
Спасение мира на коленке.
От всей нашей деятельности за километр несло дилетантством, но иначе и быть не могло. Если ты в чем-то первопроходец, то просто не можешь быть профессионалом и учесть все нюансы. Это нарабатывается со временем.
Профессионалы засели в будущем, и как раз-таки они и были нашими врагами.
— Сколько вылазок сделали зонды?
— Двадцать с чем-то, — сказал Виталик. — То ли двадцать семь, то ли двадцать восемь. И я думаю, что это должно запутать хронопидоров. То есть, они будут знать место, но не будут знать время.
— Если не пошлют своих разведчиков.
— Чапай, мы уже не можем ничего переиграть, — сказал Виталик. — Только отменить все к хренам.
— Нет.
— Физрука ответ.
— Твой запас шуток за триста поистине неисчерпаем.
— Это все от нервов, — сказал Виталик. — Тебе-то хорошо, ты прыгнешь и будешь что-то делать. А нам тут останется только тупо сидеть и ждать, пока мы все развоплотимся к хренам.
— Мы уже все обсудили.
— Да, мы, сука, обсудили и согласились, что другого выхода нет, — сказал Виталик. — Но это никак не отменяет моего права нервничать. Чёрт с ними, в смысле, с нами, мне просто не хотелось бы, чтобы мы променяли шило на мыло, и заместили одно хреновое будущее другим.
— По-любому должно стать лучше, — сказал я.
— Самое поганое, что мы этого так и не узнаем. Впрочем, ты, может быть, тоже этого так и не узнаешь и тебя смоет где-то по дороге сюда.
— Сегодня ты прямо-таки пышешь оптимизмом, — заметил я.
— Такие уж времена настали, к хренам.
Я лежал в засаде.
Лежать в засаде — дело для меня привычное. Кто-то нервничает, кому-то скучно, я же обычно просто жду.
Но не в этот раз. В этот раз я нервничал. Если раньше на кону была только моя жизнь, сейчас ставки в этой игре неимоверно выросли, и непонятно было, чего я опасаюсь больше.
Что я облажаюсь или что я не облажаюсь.
Потому что если я облажаюсь, то все останется, плюс-минус, как оно есть, но у меня еще будут шансы что-то исправить со следующими кандидатами на ликвидацию. А вот если я не облажаюсь… здесь начинается неизведанная территория, на которую еще не ступала нога человека.
Из нашей временной линии, в смысле.
Мир должен стать другим. История всех стран, которые в итоге не будут завоеваны монголами, пойдет совсем другим путем. Как все это будет развиваться, если исчезнет могущественный внешний враг, определявший политику на протяжении нескольких столетий?
Оставалось только надеяться, что все эти перемены будут в лучшую сторону.
В отличие от всех моих прошлых путешествий во времени, теперь я мог управлять процессом. Довольно ограниченно, но все же.
У меня был пульт, сделанный Виталиком на коленке, а у пульта была всего одна кнопка, нажатие на которую должно было перенести меня в следующую эпоху. Весь мой маршрут от глубокого прошлого к относительному настоящему был запрограммирован заранее, но я мог сам управлять процессом и убраться из древней Монголии в любой момент.
Что весьма полезно, если учесть количество кавалерии, которое может прискакать сюда из-за холма.
Кочевники прибывали.
