Эрик и сам не любил, если честно, групповые игры. То ты не так пас отдал, то не в тот угол ворот ударил… Да мало ли каких ещё промахов он по словам партнёров по команде не «совершал», только для того, чтоб те могли оправдать собственное ротозейство!
Поэтому, как только началась учёба в специализированном Пансионе, Эрик сразу пошёл на общую биологию. А позже выбрал и специализацию: прикладной бодиформинг.
Эта работа ему нравилась. Поскольку ничто (Ну, почти — кроме сурового начальства и бюджета!) не ограничивало полёт творческой фантазии: твори хоть пчеложаб-опылителей, хоть пантер-бабуинов — для расчистки старых радиоактивных завалов…
Правда, так было до тех пор, пока не попал сюда, на Станцию.
Он не обольщался: знал, что летит сюда, чтоб заниматься противозаконным и подлым делом: выращивать разнообразных и искушённых бойцов для хозяев: владельцев крупнейшего развлекательного телеканала. За взятки протаскивающего видео с записью битв через Федеральную Контрольную Комиссию. Проще говоря — через комитет по цензуре. Потому что продукция именно их канала давала высочайшие рейтинги и собирала наибольшую аудиторию. Что позволяло представлять дело так, словно их компьютерные техники — самые лучшие, а компьютерная графика — самая продвинутая. И реалистичная.
Чёрта с два.
Подсознание даже простых, необразованных, зрителей, чётко вычленит подделку. Так что нужна — вот именно! —
А её не получишь с «программами»!
Нет, ни одна компьютерная программа не сможет так «зрелищно» рассчитать действия бойцов на Арене. И никакая компьютерная графика не может достаточно «реалистично» показать этот кошмар, это варварство: убийство экзотически выглядящего и профессионально дерущегося монстра — бойцом-гладиатором!
А убийство именно монстра-мутанта — непреложная заповедь.
Потому что на мучения и смерть человека не захочет (И не хочет, голосуя долларом!) смотреть никто: конкуренты канала уже пробовали такие варианты!
Так что выпущенные кишки, кровь, заливающая песок арены, и отрубленные конечности — подлинные. Но оформленные нотариально — как «спецэффекты»!
Совесть, или её остатки, молодой Эрик постарался при подписании контракта засунуть туда, где солнце не светило: отец погиб от нелепого несчастного случая на работе. (Его задушил спятивший медбрат, подсевший на амфитамины, и увидавший кошмар наяву: отец предстал, как он позже объяснял, в виде карлика-гнома, хозяина пещер, Мардука, желающего затащить медбрата в свои огненнодышащие подземелья!) И теперь содержание парализованного инсультом на почве чёртова стресса деда целиком ложилось на плечи Эрика. Ставшего теперь за Лессера-старшего. Потому что второму разрешённому их семье по квоте рождаемости ребёнку, брату Питеру, было всего восемь лет. Вот на оплату сиделки деду, и за учёбу братишки в специализированном Пансионе, и ушло больше половины тех денег, которые он должен был получить… И получил — авансом. Под кабальные проценты оформив кредит.
Чего теперь думать, и рефлектировать: накрылись его деньги.
Потому что так и так ему — погибать. Если победят молодчики из СВБ — Лессера скорее всего признают виновным в организации бунта, повлекшего за собой преступную порчу чужого имущества в особо крупных размерах, и могут просто оставить замерзать здесь — насмерть. Скорее всего, ещё и умудрятся списать на него все убийства людей, если таковые случатся. Тогда его вытащат и «оживят». Но только для того, чтоб просто посадить на электрический стул — как сообщника или даже главаря повстанцев. Поскольку заседание суда, вероятней всего, будет закрытым, никому он ничего не докажет. Тут и концы, как говорится, в воду. Майор спишет все свои недоработки и промашки — на козла отпущения. Великовозрастного, наивного, но от этого ничуть не более защищённого от Системы, чем в детстве…
Но и если победят повстанцы — ничего хорошего Лессеру не светит. Ведь он по их мнению — одно из тех чудовищ, что на потеху пресыщенных потребителей-зрителей создавал и стравливал в смертельных схватках с людьми-бойцами этих самых мутантов. Так что загрызут, или разорвут когтями в любом случае.
Думать теперь, когда сознание начало плавно ускользать, и словно бы тормозиться, так, что даже мыслить логично и последовательно не удавалось, стало трудно. А хотелось только одного: отдаться этому наплывающему покою. И боли от холода уже почти не ощущалось. И Лессер мог думать только об одном: какой он баран!
Зачем, зачем он заговорил о ромэне с доктором Сэвиджем?!
Скорее всего, этим самым он подставил и бедолагу доктора.
И тот сейчас или на допросе, или…
Тоже в «холодной!»
А может и просто — в морге.
Хорошо, что обоняние у большинства монстров-бойцов оказалось развито неплохо. Вероятно, конечно, что это был просто побочный эффект — бонус генетического наследия от звериной, хищной, так сказать, составляющей. Потому что ни одного «травоядного» в качестве исходного материала они среди «своих» так и не встретили.
