А что: нормальное помещение. Если таковым считать крысиную полутёмную нору с низким потолком и отвратительным запахом плесени, прогорклого масла, и гнилой капусты. Старый Мо «баловал» постоянных клиентов в том числе и обедами. Но сейчас сам хозяин предусмотрительно скрылся из-за стойки в кладовке-чулане, словно предчувствуя, что «переговоры» могут кончиться и обычным итогом: всеобщим мордобоем с крушением черепов и прочих костей как оружием, так и чиненной-перечиненной мебелью на финишном этапе разборок.
Мартен спросил:
— Почему я? И почему — именно сейчас?
— Не лукавьте. Почему вы — вы отлично понимаете. Вы — лучший боец в трущобах этой дыры. Почему же — именно сейчас… В-принципе, могу и ответить. Крупнейшей телекорпорации страны для одного из развлекательных каналов понадобились участники. Для нового реалити-шоу. С драками и единоборствами. А поскольку ФБР научилось отлично отслеживать человеческие клоны профессиональных бойцов, а неприятности моим хозяевам не нужны, то они поступают просто. Вселяют человеческую мнемоматрицу (подправленную, разумеется!) с навыками такого бойца как вы, в синтезированное тело… Не совсем
Вам понятна основная мысль?
— Да. Да, вполне. — Мартен подумал, что действительно: бои без правил, и по правилам, что в последние годы наводнили буквально все каналы, кроме тех, что специализировались на новостях, экономике, и истории, стали широкой публике… приедаться.
И руководство, там, на телевидении, наверняка сломало голову над вопросом, что бы ещё такого выдумать, чтобы привлечь публику и поднять рейтинги. Ну, соответственно, и свои доходы.
Да, бои сейчас привлекают. Не то, что «новости». (Собственно, какие сейчас, в полуразрушенной, и за восемьдесят прошедших лет только-только начавшей оправляться стране, могут быть «новости»?! О том, что в северном Арканзасе открыли наконец завод по переработке сахарной свеклы в сахар? Или о том, что в Великие озёра впервые после вскрытия многометровых льдов вернулись — пусть пока и колёсные! — пароходы? Вот именно — три «ха-ха!») Вон: даже в допотопном плазменном телевизоре старого Мо тоже идёт какой-то бой. Между мужиком в белой набедренной повязке, похожим отвисающим ниже колен животом на сумоиста, и тощим высоким воином в доспехах а-ля древний Рим. Бой не вызывал ни у кого из присутствующих в баре интереса: явно — компьютерная графика…
— Стало быть, ваш канал хочет вернуться к тем невинным забавам, что услаждали, так сказать, избалованных и кровожадных плебеев и патрициев Рима… Думаю, схватки людей и не совсем людей с… дикими животными? А вернее — с искусственно созданными придумщиками вашего канала существами, похожими на «Чужого»? Или, скажем, на жукоидов из «Звёздного десанта»? Генномодифицированными мутантами, изобретёнными сценаристами и инженерами-бодиформистами чёртовой Корпорации? И за всё это пользователи элитного платного канала готовы отстёгивать нехилые бабки? — Мартен замолчал, обдумывая ещё варианты. Посредник всё это время просто молча смотрел ему в глаза. Выражение его лица оставалось непроницаемым, словно у передней части мясорубки. Мартен подумал, что именно этот безжалостный и равнодушный «прибор» ему посредник и напоминает: такой и правда — не остановится ни перед чем. Но запугать Мартена реально — невозможно. Как и запудрить мозги. У него нюх на такие дела.
Но сейчас, похоже, этот профи ничего не скрыл и не приукрасил. И дела обстоят именно так. Что ж. Вполне логично. Как и обращение к нему, да и наверняка — к десяткам или сотням других сталкеров, одиночек, изгоев-бандитов. Паразитирующих — Мартен на свой счёт не обольщался! — на том запасе, на старинных предметах и изделиях, что пока чудом сохранились в Зонах. И под завалами крупных городов.
Собственно, предложение его заинтересовало.
Никакого риска. Его-то «психоматрица» останется при нём. А что там будут делать с копией его сознания — их личное дело, ему на это плевать. Ведь он — он! — сам так и останется здесь, в этом городе. Да он переезжать никуда и не собирался. Никогда.
Н-да, вариант, вроде, вполне подходящий. Ведь не нужно ничего
Однако нужно хотя бы поторговаться. И высказать мысли. О том, что думает по этому поводу. Чтоб посреднику жизнь-то малиной не казалась.
Мартен раскрыл превратившийся, как он чувствовал, в тонкую полоску сжатых ниточек губ, рот, и продолжил свою мысль с того места, где остановился, словно ничего и не произошло:
