Другое Существо полностью

— Понял вас, доктор. — Мартен говорил спокойно, потому что уже сориентировался, и, подстёгиваемый необходимостью, загнал поглубже в подкорку вновь было прорезавшиеся страхи: незащищённого открытого пространства, космической черноты, и отсутствия привычной силы тяжести. И уже представлял, где они, куда нужно добраться, и что предстоит сделать, — Выдвигаемся.

— Ха! — Мартен мог бы поспорить, что доктор дёрнул плечами, — Вы стали выражаться прямо как мой горячо любимый друг, майор Долдер!

— Вот как? — Мартен тоже усмехнулся, — Что ж. Попробую и дальше выражаться коротко и ясно. Хоть какая-то польза должна же быть и от майора?

— Надо же. Никогда не рассматривал этот вопрос с такой стороны, — теперь они словно висели ногами к пучинам пространства, и неторопливо перебирали руками, действительно передвигаясь по скобам в корпусе Станции туда, где к нему крепился надёжными захватами-консолями и герметичным переходным рукавом спасательный корабль, — Но если честно, на майора я… Сильно обижен. Нельзя такое говорить о мёртвом, но он был, как мне лично кажется, просто злобный гад.

— А вот теперь уже я должен сказать, что не рассматривал этот вопрос с такой стороны. По-моему, майор был просто амбициозным, но занудным службистом. Хотел всё выполнять по Инструкциям да по Уставам. И при любом раскладе выставить себя — главным героем. Благодаря стараниям которого ситуация оказалась бы взята под контроль. Если бы была. — Сэвидж фыркнул, Мартен тоже, — То есть, нам, спасшимся мутантам, да и вам с доктором нужно сказать ему спасибо, что не подошёл «творчески» к решению… Нашей проблемы.

— То есть, вы хотите сказать…

— Да, доктор. Если бы майор не был таким тупым, самовлюблённым и упёртым козлом, (Ну и, само-собой, если б доктор Лессер не перерубил кабель управления подачей усыпляющего газа в Питомник!) не беседовали бы мы с вами сейчас. А тихо и мирно переваривались бы в Конвертере!

— Вот уж не хотелось бы.

— И мне. Но, возвращаясь к нашим насущным делам: что это?

— А-а, это… Ну да, у вас же там, в Питомнике, иллюминаторов нет. Это — Юпитер.

Собственной, так сказать, персоной. Во всей ослепительной красе.

— Обалдеть. Просто обалдеть. — других слов у Мартена пока действительно не нашлось, чтоб выразить своё восхищенье и состояние прострации, невольно возникающее при виде кромки гигантского оранжево-жёлто-белого шара, неторопливо возникавшего из-за борта Станции, по мере того, как они преодолевали её округлый борт.

— Вот именно, Мартен, вот именно. Впечатляет.

— Да уж. — Мартену пришлось сглотнуть, — Какое счастье, что нам не нужно там жить! Хотя, чтоб скрыться от ищеек СВБ, мы были бы готовы, наверное, и не на такое!

— Жить там ни мы с доктором, ни даже вы, не смогли бы. Хотя бы потому, что дышать там нечем. Да и сила тяжести — вот вы весили бы там, как приличный носорог.

— Надо же. — Мартен отлично осознавал, что то, что касалось космонавтики и астрономии, стёрто у него как-то уж совсем основательно. А, впрочем, было ли оно «записано»?! Ведь в трущобах разбомблённого порта знание того, сколько километров до, скажем, Луны, или какая атмосфера на Венере, для выживания — без надобности.

— Но вот мы и добрались! — в голосе доктора слышалось явственное облегчение, — Вот он, корабль. О-о! Надо же! Я и не знал, что он имеет какое-то название!

Мартен, подобравшийся поближе к доктору, от которого старался держаться в десятке шагов, чтоб не мешать цепляться за скобы, и сам присвистнул:

— Оригинально. Значит, «Ковчег»? — метровые буквы на обтекателе наружной носовой антенны какой-то шутник намалевал явно поверх замазанного старого названия, и явно — самой обычной нитрокраской: об этом говорили неровности в их очертаниях и грубые, словно поспешные, мазки.

— Точно. Эх, знали бы строители, и те, кто нашу спасительную посудину так назвал, что ему и правда предстоит спасать последних выживших… — доктор прикусил болтливую губу, но мутант просёк его мысль:

— Мутантов, доктор. Мутантов. Изгоев Общества. Рабов-гладиаторов. Обречённых на смерть во имя прибылей закрытого телеканала сволочной корпорации. И даже не имеющих права на гордое звание «человек».

И, после неловкой паузы, во время которой доктор Сэвидж невольно кусал губы:

— Полно вам, доктор. Если Ной спасал праведников, то мы — типичные грешники. Мы не обольщаемся на свой счёт. Каждый из нас убил по нескольку человек. Пусть и таких же как мы гладиаторов, без собственной личности, и права на гражданство, и пусть — лишь в целях самообороны.

Всё равно: мы — не праведники. Мы профессиональные, если можно так выразиться, бойцы. Убийцы. Да, мы не выбирали свою судьбу или обличье. За нас это сделали. Даже не Боги — люди. Так что мы отлично осознаём, что мы — мутанты. «Мутант является мутантом. Хоть мутантом назови его, хоть нет…». Это — из «Ромео и Джульетты», кажется?

— Точно. Точно. — Сэвидж поразился снова: надо же! Точно — «Роза пахнет розой!..»