Какие только факты и информация не всплывают из потайных уголков тёмной штуки под названием «подсознание» со временем в мозгу, который ведущие нейрохирурги планеты «простерилизовали» — «с гарантией»! Можно не сомневаться, что рано или поздно все они, все мутанты, прожившие дольше двух-трёх недель, вспомнят если и не всё, то почти всё. Из старой жизни своего донора-носителя. И станут снова Личностями!
Да и хорошо.
Правда вот, ему-то с этими Личностями вряд ли по пути…
Ладно, хватит рефлектировать — пора заняться делом!
Отсоединить кабели и трубопроводы, подключённые к трём наружным резервуарам с жидким кислородом, оказалось нетрудно. Проектировщики и строители именно так и сделали всё: чтоб это было и быстро и удобно.
Отсоединить же крепления этих резервуаров к корпусу Станции оказалось посложней: они-то были рассчитаны на приличные нагрузки, возникающие при ускорении-торможении во время корректировки орбиты. Однако через полтора часа они справились и с этим, и теперь три огромных цилиндра в светоотражающей алюмоплёнке медленно дрейфовали в открытом пространстве, вызывая невольные опасения, что вот сейчас чудовищное притяжение уже полностью выплывшего из-за борта Станции во всей монументальной красоте Юпитера, притянет их.
Однако ничего такого не произошло, и Сэвидж с Мартеном благополучно перетащили монстров, подстрахованных на всякий случай тоже — страховочными тросами, на брюхо «Ковчега». Ушло на это ещё два часа: уж больно огромна оказалась инерция мастодонтов: а ещё бы! В каждом имелось по меньшей мере две тонны жидкого кислорода!
На надёжное их закрепление комплектующими полуметровыми болтами, в пазах и консолях брюха «Ковчега», ушло ещё два часа. Зато подключили шланги и кабели за какой-то час: «навострились!», как это прокомментировал Мартен.
— Добраться бы теперь обратно! — как это охарактеризовал доктор Сэвидж, который, если честно, после всех усилий и треволнений, рук попросту не ощущал. Зато ощущал дикую боль в надорванной спине. Хоть они и работали в невесомости.
Излишне говорить, что на Юпитер они теперь не поглядывали даже искоса.
Не до красот!
В рубке «Ковчега» было, разумеется, тесно. Потому что кресла там имелись только для двух пилотов и штурмана. Так что сидели только Матрен и оба доктора, а остальным пришлось размещаться на полу. Но за считанные секунды все расселись, и мгновенно наступила тишина. Слышно было даже, как гудит на минимуме вентилятор принудительной циркуляции воздуха, и чмокает помпа в трюме: один из холодильников пришлось включить без шумопоглощающего кожуха. Куда чёртов кожух из трюма Станции делся, обнаружить так и не удалось. Может, всё в тот же Конвертер.
Мартен встал:
— Соратники. Мы практически закончили подготовку. У нас есть и кислород на десять лет, и пища и вода. Нам осталось только одно: выбрать направление, в котором мы полетим… А, ну да: ещё нужно провести голосование. Мы не будем, как люди, обрекать сами себя на игру в «демократию», когда все высказывают своё мнение, а Правительство поступает так, как хотело. — некоторые мутанты, очевидно, больше остальных вспомнившие то, что было связано с Правительством, покачали головами, или криво усмехнулись.
— Ситуация ясна вам всем. Будем дожидаться экспедиции Флота — умрём. Сражаясь, или сдавшись, но — однозначно. Умрём. Если полетим — возможно, — Мартен выделил это слово тоном, — найдём новую родину. И, возможно, сможем там обустроиться. Шансы невелики, но они хотя бы есть. Так что больше объяснять никому ничего не буду.
Просто проведём голосование. Кто хочет лететь — поднимите руку.
Подняли все.
Кроме доктора Сэвиджа и человека-богомола.
И если про Пэрисса у Мартена и правда имелись сомнения — что-то он уж слишком задумчив в последние часы! — то отказ доктора Сэвиджа выглядел… Странно.
— Доктор. — Мартен жестом предложил тому высказаться, — При всём моём уважении, не могли бы вы пояснить своё решение?
— Мог бы. Мог бы. — доктор встал, и неловко поклонился всем присутствующим. — Я не хочу лететь вовсе не потому, что не хочу жить. Я хочу, конечно. Просто…
Тут доктор прикусил губу и уставился в пол. Смотрел он туда довольно долго, но никто и не подумал нарушить напряжённое молчание. Доктор наконец снова поднял глаза на Мартена:
— Я тут на досуге изучил конструкцию нашего стационарного — ну, того, что на Станции! — реактора. Я хочу остаться потому, что хочу взорвать эту чёртову Станцию к чертям собачьим!
А сделать это можно только вручную. Забравшись внутрь самог
— Храбро, конечно. Но довольно глупо. Вы уж простите, доктор — не можете же вы принять на себя бремя общечеловеческой, так сказать, совести, и попытаться исправить допущенные не вами ошибки и гнусности.
— Я ни за чьи ошибки отвечать не собираюсь. Я хочу только кое-что предотвратить.
— Что же?
— Возможность новых соблазнов. Для не слишком чистоплотных, или… Ну очень нуждающихся в деньгах учёных.
