— Ну послушай… — ласково начал мужчина, но ту же четкий и раздраженный голос жены прервал его:
— Нет. Я тебя уже слушала, и это закончилось тем, что ты опасно похудел. Лучше уж я буду делать обед твоим коллегам, чем ты снова так подвергнешь себя опасности, — она раздраженно вздохнула, — Тебе с твоим желудком вообще нельзя так пропускать приемы пищи, а ты…
— Ладно-ладно… Я понял… — мужчина слабо улыбнулся, смотря на женщину, — Но у меня сегодня выходной, Маша. Боюсь, блины не понадобятся.
Застыв, женщина изумленно посмотрела на мужа, затем на календарь, висевший слева от нее.
— Четверг…
Мария тяжело вздохнула, встала из-за стола и убрала оба контейнера в холодильник. Завтра точно пригодятся. Болдин тихо вздохнул, тоже встав со стула, постаравшись улыбнуться.
— Хочешь, сходим сегодня куда-нибудь?
— Дел полно, Миша.
— Дел всегда полно, — Болдин аккуратно тронул хрупкое плечо девушки, укрытое махровым бежевым халатом, кончиками пальцев, на что женщина грустно усмехнулась.
— Здесь ты прав…
— Давай прогуляемся! — мужчина развернул жену за плечи к себе лицом, заглядывая умоляюще в её прикрытые глаза, — Мы уже очень давно не гуляли вместе, давай хоть сегодня выйдем на улицу… Пожалуйста…
— Мне нужно слишком много сделать. Извини, — Мария отвела глаза, тяжело вздыхая, — И мне не хочется.
Поджав губы, Михаил со вздохом кивнул.
— Я понимаю…
Мужчина тоже опустил глаза, оказывая своеобразную молчаливую поддержку. Но Михаил не скорбел, а думал. И придумал. С загоревшимися глазами он схватил девушку за руку и повел прочь из кухни. Ничего не понимая, Мария послушно следовала за ним, не проронив ни слова и, только мужчина усадил её на диван в гостиной, а сам сел за рояль, предварительно подняв его крышку, жалобно промычала, словно игрушка, на которую ненароком наступили:
— Не-ет, Миша, пожалуйста…
— Прошу тебя, просто послушай… — тихо попросил мужчина, смотря на женщину. Мария слабо улыбнулась.
— Щенячьи глазки?.. — на это Михаил только мягко усмехнулся.
— Я уверен, тебе это поможет.
— Хорошо. Если ты уверен, то прошу тебя.
— Спасибо…
Решительно вдохнув, мужчина занес руки над клавишами и начал играть. Он примерно понимал, каким должен быть порядок произведений…
Мария сидела на диване, устало глядя стеклянным взором на выключенный телевизор. Зачем он здесь?.. Они его совсем не смотрят… Взгляд зацепился за едва заметную мошку, что летала около женщины, но очень скоро исчезла из поля зрения. Женщина тихо вздохнула и только сейчас поняла, что музыка уже давным-давно льется приятным ручейком по всей гостиной. Только… Что это?
Метель, буря… Да, 17-я соната Бетховена. Но почему именно она и почему именно эта часть?.. Что же, раз Михаил так старается, стоит вникнуть.
Перед воображением девушки тут же всплыла буря, метель, какая-то… Неопределенность. Примерно такие чувства сейчас витали у неё в душе: неразбериха, хаос в самом плохом смысле этого слова и неясная никому, даже ей самой суета, узницей которой она внезапно стала против своей воли. Тяжело вздохнув, женщина повела затекшим плечом, не совсем понимая, почему муж сказал ей, что музыка должна ей помочь. Однако в этом был свой особый смысл! Было ощущение того, что рояль узнает чувства девушки, понимает её и принимает, как никто другой. Конечно, о лечебных свойствах музыки Мария знала задолго до этого дня, но поняла, насколько великой может быть эта сила, только сейчас.
Судорожно выдохнув, она принялась ждать следующего произведения, которое не заставило себя долго ждать. Серенада Шуберта показалась ей песней вернувшегося после войны солдата. В ней невероятно много печали и раздумий, отчетливо слышится эхо пережитых переживаний, и, пускай все уже позади, оставшиеся навсегда в сердце раны еще долго не дадут покоя, хотя жизнь старается намекать на то, что уже давно пора двигаться дальше. Женщина судорожно вздохнула, опуская глаза, чувствуя носом накатившие слезы. Может, Миша прав?.. Ей нужно позволить кому-то себя понять, может, так ей станет намного легче… Рояль разговаривал, словно вспоминая тяготы прошлой жизни, пытаясь сказать так много одной лишь музыкой, но, как выяснилось, ею можно сказать намного больше, чем простыми человеческими словами.
Мария выдохнула, открывая глаза. Произведение кончилось, и у неё даже получилось сдержать слезы. Даже не догадываясь о том, какой будет следующая музыка, женщина была крайне удивлена, когда услышала спокойствие. Никаких войн, переживаний или бурь… Играл первый концерт Равеля. Теперь рояль не рассказывал чью-то историю, а пытался подбодрить, показать, какой на самом деле может быть жизнь, если стараться победить все, что мешает прочувствовать её полностью, всем сердцем и душой. Воображение женщины в первый раз не рисовало никаких картин. Это был чистый лист, наполненный спокойной радостью, даже… Счастьем?
