— Да-да, — Джина энергично закивала. — И правильно. Ты ни на что не реагировала. Лежала словно без сознания, у тебя был страшный жар около ста четырёх градусов!
— А где Роуг? Роуг! — попробовала позвать её Мия, но голос не желал подчиняться.
— Она пошла на занятия, — ответила за неё Джина. — Сидела возле тебя первую половину ночи. Вторая была моя.
— И что было дальше?
— Ну она позвонила мне вчера, рассказав о тебе и пояснив ситуацию. Мне жаль твоего парня, — девушка умолкла на некоторое время. — Она решила, что не стоит везти тебя в больницу, где можно подхватить вещи похуже гриппа и, где персонал запускает пациентов и привезла сюда. Кто-то из парней с мужского крыла помог донести тебя до машины.
— Вау, — Мия не знала, что сказать.
Роуг оказалась настоящей Матерью Терезой. А она так плохо думала о ней, после того как та выразила свой интерес к Бену. Мие стало стыдно и неловко от того факта, что за ней ухаживают практически незнакомые ей люди.
— Спасибо, — вымолвила она. — Я… я не знаю.
— Пустяки, — махнула рукой Джина. — Мы все студенты. Нужно ведь помогать друг другу. Тем более, когда речь заходит о здоровье. Роуг в этом плане очень отзывчивая, помогает всем, кому может. Ну ты понимаешь, из-за её сёстры.
— А что с ней?
— Разве ты не знаешь? — на лице девушки отразилась крайняя степень удивления. Мия лишь растерянно покачала головой.
— Её старшая сестра умерла, когда Роуг была в выпускном классе. От рака поджелудочной. Сгорела за несколько месяцев.
— Какой ужас, — прошептала Мия, чувствуя, как краска стыда покрывает её щеки и шею, опускаясь к груди. Ей было стыдно, что она ничего не знает о той, которая так беспокоиться о ней.
— Ага. Я так вообще не могу представить, что кто-то из моих братьев может умереть.
Мия поджала губы, ничего не ответив.
— Ну с тех пор она помогает всем, кому может и как может. Дает деньги на пожертвования больным разными недугами. Она, мне кажется, даже устраивала какую-то кампанию по сбору средств студенту, у которого тоже обнаружили рак.
— Да, что-то было, — Мия утвердительно кивнула, припоминая. — Это было в первый год учёбы.
— Может быть, — пожала плечами девушка. — Ну вот, а теперь ты её проект. Надо, кстати, температуру померить.
— О, уже сотня, — довольно произнесла Джина глядя на электронные цифры градусника. — Рада что тебе лучше… А раз так, то пойду я тогда отосплюсь, с твоего разрешения. Тебе тоже не помешает.
— Но тут мокро, — совсем по-детски произнесла Мия.
— Сейчас все исправим. Давай я помогу тебе сесть в кресло.
10 ноября, Мэдисон, 12:00
Мать начала плакать еще в машине по пути в аэропорт. На его заверения, что всё с ним будет хорошо, она не реагировала, продолжая лить молчаливые слёзы.
На душе Бена скребли кошки. Ему не хотелось покидать её, особенно теперь, когда она рассталась с Ливаем. Но долг требовал этого. Оставалось полагаться лишь на Марка, который изо всех сил держался, чтобы не последовать примеру сестры.
По приказу командира он должен был отметиться на базе Форт Худ, которая находилась в Техасе, а затем оттуда его отправят вместе с грузом и отрядом пехотинцев обратно на его базу через Саудовскую Аравию. Они стояли у зоны таможенного контроля, прощаясь. Мать прильнула к нему и вновь разразилась безутешными рыданиями, отчего его горло сдавил горький ком, а глаза стало щипать от подступающих слез. Марк сделал жест рукой, а затем «оторвал» от него Эйлин, которая уткнулась теперь уже ему в грудь.
— Бывай малец, — произнес он. — О, Эйлин, я тебя прошу, перестань ты так убиваться. Своими слезами ты делаешь лишь хуже ему.
Она приложила к носу бумажную салфетку и постаралась взять себя в руки.
— Я позвоню, как прибуду в Техас, — произнес Бен, отступая от них. — Всё будет хорошо.
— Береги себя, дорогой, — произнесла мать, всё еще прижимаясь к дяде.
Эта ситуация напомнила ему его первые проводы. Они проходили на самой базе Форт Худ перед посадкой в автобусы для отбытия в региональный аэропорт.
Огромная парковка военного городка была заполнена семьями солдат, в основном — пехотинцев. Все стояли кучками, прощаясь со своими мужьями, братьями и сыновьями. Они тоже стояли все вместе небольшим кружком. Все приехали в Киллин специально проводить его. Тогда мать была намного сдержаннее, чем в этот раз. Её глаза блестели, и она стыдливо утирала влажные дорожки слёз. Мия стояла, прижавшись к Рику, который обнимал её за плечо одной рукой, закусив губу и пряча от Бена взгляд, который он всё никак не мог поймать. Тут и там слышался детский и женский плач.
Отец пытался шутить, чтобы как-то разрядить обстановку, но ему удалось вызвать лишь несколько вымученных улыбок. В основном молчали: внезапно закончились все слова, что у него, что у них. Только когда объявили посадку в автобусы, все словно очнулись и принялись говорить наперебой, а Мия всхлипнула и расплакалась.
