Во время прощания двух руководителей у трапа самолета разыгралась такая сценка. «Форд в накинутой на плечи волчьей шубе начал подниматься в самолет, — вспоминал В. Медведев. — Брежнев, смеясь, крикнул ему вслед, что, мол, шуба у него хороша, в ней на охоту ходить здорово. Американскому президенту на ходу перевели. Он остановился на трапе, развернулся, снял с себя шубу и вручил ее Брежневу. Тут же легко взбежал по трапу, помахал на прощание рукой и скрылся в самолете. Все случилось быстро, неожиданно».
«Пусть она напоминает вам о нашей встрече», — сказал Форд, передавая подарок. Брежнев слегка растерялся, но широко заулыбался и сказал: «Ну что же, спасибо!..»
Он остался доволен подарком и даже сразу надел его. Но в глазах окружения генсека это стало новым знаком отступления Леонида Ильича от прежних правил поведения. «Красивая волчья шуба с плеча американского президента, — считал В. Медведев, — стала как бы символом этого переходного времени». У себя на родине за сделанный подарок досталось и главе Белого дома. Защитники природы осудили президента уже за то, что он позволил себе носить одежду, сшитую из шкур диких зверей.
Между прочим, подарок Форда был ответным, а первый подарок — ондатровую шапку — сделал Брежнев. «Запомнилась… одна забавная сценка, — рассказывал А. Александров-Агентов, — при встрече президента на аэродроме. Форд вышел из самолета в очень морозную погоду легкомысленно в легкой шляпе, не то вообще без головного убора. Брежнев немедленно подал знак охране, тут же появилась теплая, мохнатая русская шапка, которую Леонид Ильич торжественно водрузил на голову президента. Тот был доволен».
Бивень для генсека. В подарках Леонида Ильича больше всего привлекала не ценность, а необычность, возможность удивить ими окружающих. Управделами правительства М. Смиртюков вспоминал: «Подношение не обязательно должно было быть дорогим. Главное дело, чтобы подарок был редким и необычным. В этом он и видел особенное уважение. К примеру, иду я как-то по коридору казаковского корпуса, навстречу — Брежнев.
“Ты знаешь, — говорит, — какую мне форель из Киргизии привезли? Во-о, — и руки растопыривает. — Заходи, покажу”».
Символичной оказалась судьба еще одного подарка Брежневу. Это был драгоценный кубок, сделанный якутскими мастерами. Его передали в дар генсеку в 1976 году, к его семидесятилетию. «Брежнев, — писал Д. Волкогонов, — несколько раз обошел вокруг замечательного произведения искусства, всячески выражая свое искреннее восхищение творением рук человеческих…»
Эту изящную драгоценность подробно описал в своих воспоминаниях бывший работник ЦК Валерий Болдин: «Речь идет о драгоценном чороне — якутском национальном сосуде для кумыса. Якуты решили преподнести Брежневу такой подарок, какой не мог сделать больше никто… Чорон изготовил народный художник РСФСР Т. Амосов. Работа над ним кипела не один месяц. Он выточил из редкого по величине бивня мамонта кубок, подготовил места, где должны быть вставлены бриллианты и другие драгоценные камни с серебряными оправами. Пять кристаллов природных алмазов редчайшей чистоты общим весом почти 12 карат отправили на ювелирный завод для гранения и изготовления оправы. Работу эту вели московские гранильщики и из пяти камней сделали шесть бриллиантов. Кроме того, из обрезков камней были выточены бриллианты для 12 роз. На московской ювелирной фабрике изготовили три ножки для кубка и пластинчатый обруч. Отлили из серебра шесть фигурных оправ, в которые было вставлено по бриллианту. В трех верхних оправах между бриллиантом и розами вставили по два альмандина — красных драгоценных камня. Чорон вручал Брежневу Г.Чиряев — первый секретарь Якутского обкома КПСС. На выставке подарков, как мне говорили, чорона не было. Брежнев отвез его домой. Видимо, этот драгоценный дар и сейчас бы хранился в семье Брежнева, если бы им после его смерти не заинтересовался ЦК партии и секретари ЦК не поручили разыскать подарок. Он был возвращен государству…»
Болдин писал об изъятии подарка с удовлетворением, а вдова генсека вспоминала эту историю с горечью. Она рассказывала В. Карпову:
