Брежнев как будто предчувствовал, что этот обычай еще сыграет с ним злую шутку и едва не отправит его на тот свет. Это произошло в Вене в 1979 году, во время встречи с президентом США Картером. Описал это происшествие тоже В. Суходрев, бывший его свидетелем: «Как это бывает в американских домах, перед тем как сесть за стол, присутствующие выпивают коктейль или аперитив. Брежневу никогда не нравился этот обычай… Он стал и тут что-то недовольно бурчать. Я посоветовал ему, что, коль скоро мы в гостях у американцев, можно выпить виски с содовой и со льдом. Он согласился…
И тут случилось неожиданное. Брежнев, в руке которого был бокал с разбавленным содовой водой виски и позвякивающим льдом, вдруг каким-то… сугубо российским движением, вместо того чтобы легонечко отпивать из бокала, сделал характерный такой рывок головой, за которым последовал привычный большой глоток. И в горло Брежнева ненароком вместе с виски попал кубик льда. Брежнев начал давиться. Лицо побагровело, он стал задыхаться. Образовалась немая сцена: все буквально оцепенели, уставившись на него. Наверное, помогло бы, если бы, как это положено, кто-то резко хлопнул его по спине. Но кто ж на это решится! Кто осмелится?.. Леонид Ильич сделал несколько конвульсивных движений, которые длились не более нескольких секунд, хотя лично мне показались чуть ли не вечностью, кусочек льда булькнул обратно в бокал. Брежнев скоро пришел в себя, но все мы пережили весьма неприятные мгновения».
В этой истории интересно не только оказавшееся почти смертельным несовпадение американского и российского способа выпивать, но и всеобщая боязнь хлопнуть по спине главу государства. Власть над полумиром невольно вознесла Леонида Ильича так высоко, сделала его настолько священной фигурой, что это становилось уже опасно для его жизни.
«Пусть будет талисманом». Во времена молодости Брежнева молодежь с негодованием отвергала любые украшения и косметику. Журнал «Синяя Блуза», например, писал: «Ношение обручальных колец, крестиков, перстней, браслеток, сережек, помада на губах, целование ручек и т. п. — все это беспощадно изгоняется в среде синеблузников. Это мелочи. Но они важны». А синеблузницы распевали со сцены:
Молодежь бросала вызов роскоши нэпа, его «правилам хорошего тона». Брежнев, как он сам признавался, тоже был «антигалстучником». Но вот нэп кончился, и то, что вчера выглядело вызовом и протестом — бедность и простота в одежде, — стало, наоборот, правилом для всех.
В конце 40-х годов в советском обществе возникла новая «бытовая оппозиция» — стиляги. Эти молодые люди уделяли повышенное, даже вызывающее внимание своей внешности: одежде, прическам, косметике, украшениям. В известном фельетоне Дмитрия Беляева в 1949 году стиляга описывался так: «В дверях зала показался юноша. Он имел изумительно нелепый вид: спина куртки ярко-оранжевая, а рукава и полы зеленые; таких широченных штанов канареечно-горохового цвета я не видел даже в годы знаменитого клеша; ботинки на нем представляли собой хитроумную комбинацию из черного лака и красной замши. Юноша оперся о косяк двери и каким-то на редкость развязным движением закинул правую ногу на левую, после чего обнаружились носки, которые, казалось, сделаны из кусочков американского флага, — так они были ярки… Когда он подошел, нас обдало таким запахом парфюмерии, что я невольно подумал: «Наверное, ходячая реклама ТЭЖЭ…»
— Теперь вы знаете, что такое стиляга? — спросил сосед-студент. — Как видите, тип довольно редкостный… Однако находятся такие девушки и парни, которые завидуют стилягам…
— Завидовать? Этой мерзости? — воскликнула с негодованием одна из девушек. — Мне лично плюнуть хочется».
Быть стилягой в те времена составляло целую науку, совсем непростую. Брюки стиляги носили вовсе не широкие, расклешенные, как в фельетоне, а узкие — дудочки. Кроме того: широкоплечий сюртук, особая прическа, необыкновенно броский галстук (желательно — с вышитым рисунком), знание танца буги-вуги — все это входило в «джентльменский набор» стиляги…
На два десятилетия стиляги стали излюбленной мишенью карикатуристов. «Одевается он отлично, танцует хорошо, ведет себя посредственно, учится плохо», — гласила одна карикатура 1957 года. На другой в том же году изображалась беседа двух девушек:
«— Ты готовишься к фестивалю?
— Да, я уже знаю иностранные слова: нейлон, перлон, буги-вуги…»
На третьей (1960) ребенок просит озадаченную старушку:
«Расскажи мне, бабушка, сказку про стиляг».
А вот стиляги на рисунке (1964) пьют коктейли в баре. Один говорит:
«Слыхал, Гарик-то совсем опустился: пошел в шахту работать!»
Стиляги не остаются в стороне и от мировых новостей, например от покорения космоса. Но обсуждают их по-своему. В 1957 году:
«— Я слышала, в Америке уже коктейль «Спутник» придумали!
— Ну вот! А мы опять отстали!..»
