В 1968 году на одном банкете он сказал:
— Я люблю женщин, всю жизнь был к ним неравнодушен, ей-богу… Я и теперь неравнодушен.
М. Смиртюков рассказывал об окончании одного из обедов Политбюро: «Откуда-то… подошли две здоровенные красивые девахи в фартуках и спросили, всем ли все довольны и не нужно ли подать что-нибудь еще. Брежнев быстро вскочил, подошел к ним, с аппетитом расцеловал обеих и сказал, что сегодня они могут отдыхать».
В последние годы жизни Брежнев признавался:
— Женщина по-настоящему меня уже никогда не полюбит, никакая. Что же остается? Уходить в себя, жить с собою, для себя… Не эгоистически…
«Мы познакомились на одном из комсомольских вечеров». В воспоминаниях Брежнева о его супруге сказано коротко: «С моей будущей женой мы познакомились на одном из комсомольских вечеров. Она выросла в такой же рабочей семье, как и моя, приехала в Курск из Белгорода тоже учиться. С той поры Виктория Петровна всегда была для меня и остается не только женой и матерью моих детей, но и настоящим дорогим и отзывчивым другом».
До замужества Виктория была медсестрой-акушеркой. Сама она так рассказывала о себе: «Родилась я в Курске, в семье паровозного машиниста. Отец Петр Никанорович Денисов… В семье было пять человек детей, мама не работала. Я окончила школу, пошла учиться в медицинский техникум. Познакомились мы с Леонидом Ильичом на танцах. В Курске. Он пригласил мою подружку. Отказалась. Он еще раз пригласил. Отказалась. «А ты пойдешь, Витя?» — спросил он. Я пошла. На другой день он опять подружку приглашает, и опять она не идет танцевать с ним. И опять вдет Витя Денисова».
— Почему не пошла подружка? — спросила задававшая вопросы Виктории Петровне писательница Лариса Васильева.
— Он танцевать не умел. Я его научила. С танцев все и началось. Стал провожать. Я к нему присматривалась. Серьезный. Хорошо учился».
«Он был в молодости очень хорош собой, — добавляла к этому рассказу сноха Брежневых Людмила Владимировна. — Яркий, широкий, подвижный. Любил поэзию… Мог девушкам головы морочить».
Невольно возникает вопрос: почему же такой завидный кавалер не умел танцевать? Чтобы понять это, достаточно пролистать тогдашнюю курскую печать, в которой то и дело попадаются заголовки вроде: «Долой танцы!» или «Вместо танцев — разумные игры». Автор одной из таких статей Лабурда писал: «Можно ли танцевать?.. На этот вопрос лучше всего ответит история танцев… Представьте себе крупного рабовладельца или какого-либо фабриканта, у которого жена целые дни сидела и ничего не делала. И вот, чтобы поразмять свои кости, она начинает танцевать (благо оркестр бесплатный). Потом, чтобы понравиться мужу и выделиться из числа его многих жен, она придумывает такие танцы, которые могли бы заставить мужа прийти к ней. Ярче всего половой характер носят те балеты, где танцуют мужчина и женщина, где все их движения направлены к тому, чтобы разжечь чувственность зрителя». От истории Лабурда переходил к современности: «У нас есть истина: «Бытие определяет сознание», другими словами — где бываешь, тем и дышишь, с кем живешь, так и говоришь, в каком кругу общества вращаешься, так и мыслишь… Почему мы против танцев? Мы против танцев потому, что хотим вырвать рабочую и крестьянскую молодежь из той мещанской среды, которая захлестывает ее благодаря танцам».
Конечно, товарищи юного Леонида не хотели уподобляться «крупным рабовладельцам» или мещанам, и «танцульки» среди них считались делом немного стыдным. «Я его учила, — вспоминала Виктория Брежнева, — вальс, падеспань, полька… Я хорошо танцевала». Научившись этому искусству, Леонид полюбил танцы. «Ему нравились красивые женщины, — замечала Любовь Брежнева. — Говорил им комплименты, прекрасно танцевал». Друзья Леонида, которые смотрели на танцы косо, присвоили ему за это и за легкую походку насмешливое прозвище «Балерина». Он неплохо танцевал даже в 60-е годы. Сохранился снимок, где генсек, уже с двумя звездами на груди, танцует в паре со своей взрослой дочерью Галиной (она танцует в туфлях на очень высоких каблуках-шпильках, по моде 60-х годов).
