Сбитый с толку, Брежнев замолчал. Сталин, не дожидаясь его ответа, перешел к другим вопросам. «Именно так, а не иначе объяснял свое появление в Молдавии сам Леонид Ильич, — писал автор очерка о генсеке Владислав Владимиров. — Он рассказывал об этом с вальяжной шутливостью, но прекрасно отдавал себе отчет в том, что исторический его диалог с вождем вполне мог повлечь за собой совершенно другие результаты». Свой веселый рассказ об этой истории Леонид Ильич вел в Алма-Ате, за уставленным местными яствами столом.
— А что, дорогие товарищи, — хитро спросил он в заключение, — разве я теперь из молдаванина не превратился в казаха?
Между прочим, историк Вильям Похлебкин считал, что Сталина ввела в заблуждение внешность нашего героя: «Ни у кого не повернулся язык поправить Сталина и разъяснить, что Брежнев вовсе не молдаванин. Более того, многие были уверены, что это именно так — густые и черные как смоль брови, холеное,
«Три ночи не спал, закружилась голова…» Стиль работы, сохранившийся еще с 20-х годов, требовал работы на износ, до изнеможения. Это было не прихотью, а необходимостью: ведь власть во времена Ленина и Сталина была сосредоточена «наверху». На практике это означало, что высокому начальнику полагается вникать во все, даже мелкие житейские вопросы. Брежневу (второму, а потом и первому человеку в Казахстане!) приходилось серьезно решать здесь такие, например, вопросы:
— Бочек нет. Огурцы солить не в чем.
— Поросенок нужен, а где купить?
— Телку хорошо бы завести…
Случались и более отчаянные жалобы. Например, в одном месте Брежнева окружили взволнованные женщины:
— У нас нет электричества, нет топлива, керосина тоже нет, не на чем готовить. Да и готовить нечего… Молока нет, манки нет, чем кормить детей?
Леонид Ильич вызвал кого-то из местного начальства. «Он не моргнув глазом заявил, что манки нет всего один день, а у самого глаза бегают, вижу, что лжет…»
Чтобы разобраться и вникнуть во все, Брежневу требовалось постоянно бывать на местах. Он летал по целине на своем служебном самолете АН-2 — «комарике», как его шутливо называли. «Этот воздушный извозчик выматывал основательно», — говорится в воспоминаниях Брежнева. Как-то раз он на один день уступил свой самолет известным артистам, в том числе Любови Орловой и Марине Ладыниной. Актеры хотели выступить перед целинниками. Погода в этот день, как обычно, была ветреная, самолет сильно болтало. Летчик описывал поведение артисток после полета: «Выйдут из машины, полежат немного под крылом, потом выступят и опять — вези! Очень мужественные женщины…». В город актеры вернулись едва живые. Сам же Леонид Ильич совершил на этом самолете за два года 480 полетов. Рассказывал пилот Николай Моисеев: «Мой пассажир ох и крепкий оказался. По пять посадок в день делали. И все пять, подбирая площадку с воздуха. А это у нас в авиации самое трудное. Да и не без риска это… Гляжу, а Леонид Ильич все пишет и болтанки вроде не замечает. Сваливаемся мы на голову директора совхоза буквально с неба, тут уж как есть, тут уж не подготовишься. Леонид Ильич смеется: «Не ждали? Показывайте хозяйство»».
Один раз после таких поездок Брежнев даже угодил в больницу. «Леонид Ильич прямо сказал, — писал М. Жихарев, — что три ночи не спал, все время ездил по целине, стало плохо, закружилась голова, потерял сознание и упал».
«Карнавальная ночь». Название знаменитого фильма Эльдара Рязанова, снятого в 1956 году, очень точно совпало с тем, что происходило в эпоху «оттепели». Снова, как в 20-е годы, сбрасывали памятники, переименовывали улицы и города, «выносили святые мощи из храма». Как по мановению волшебной палочки (а вернее, с помощью ножниц) Сталин исчез из старых фильмов. Художник Владимир Серов переписал заново две свои картины. На одной из них на месте Сталина образовалась зияющая пустота. А на другой из этой пустоты вдруг возник какой-то безымянный красногвардеец…
«Превращение Сталина в пустоту» шло полным ходом. По всей стране на кострах горели его парадные портреты. Инженер Кирилл Иванов вспоминал, как в ноябре 1961 года участвовал в сносе самого большого памятника Сталину на берегу Волги. Происходило это ночью, зрителями были только рабочие и чекисты. «На голову была накинута тросовая петля, и трактор потащил по площадке двухметровую сталинскую голову. Народ ликовал. Крики, шутки вперемешку с матом… Во время подтаскивания трос, упершись в нос Сталина, прорезал верхнюю губу и там был намертво зажат медной оболочкой. «Закусил, закусил», — с громовым смехом раздалось вокруг. Теперь смеялись все: и секретарь обкома… и кагэбэшники. Мне особенно запомнился шофер автомобиля, на который должна была грузиться голова. Он стоял на подножке автомашины, держался рукой за борт и, как репинский запорожец, подняв голову кверху, безудержно хохотал».
