— Да, именно так. Вот ты сам и произнес, то, что я боялся сказать…
Сеня почувствовал, как в жилах холодеет кровь. Теперь он на собственной шкуре понял смысл этого выражения. И ощущение было просто отвратительным, пугающим и лишающим возможности мыслить. Семен в одночасье превратился в пульсирующий комок нервов.
Сумасшествие — это говорил ему родной отец! Он сошел с ума!
Сеня истерически захохотал. Из глаз брызнули слезы. Без сил он упал на стол и зарыдал. Так он не плакал со второго класса, когда его побили и отобрали деньги четверо старшеклассников.
А отец виновато забормотал.
— Сынок, тебе это только на пользу пойдет… Отдохнешь немного… И сознание к тебе вернется. Главное не запускать. А доктора тебя… пока поддержат, — и немного запнувшись, добавил: — Пока не поздно, все скорректируем… Иначе… Работа у меня очень серьезная. Если узнают, что мой сын такое… рассказывает… Могут принять за наследственное.
— А где же ты теперь работаешь? — всхлипнул Сеня и понял, что его слова звучат действительно по-идиотски.
От этого понимания ему стало еще горше и, упав на стол и уткнувшись лицом в сложенные руки, опять зарыдал:
— Я говорю правду!.. Оно так и было!.. Я все могу в деталях рассказать, вспомнить каждую подробность! — бормотал он, всхлипывая.
Отец порывисто подошел к холодильнику и достал оттуда холодную водку. Хлопнув граненый стакан, Осип Иванович заметил:
— Ничего, сынок, вылечим! Это еще не конец света!
На кухню зашла мать. Посмотрев на початую бутылку водки и граненый стакан, Мария Федоровна опять схватилась за сердце и осела на стул.
— Оставайся у нас, сынок, — пролепетала она. — С нами тебе всё… спокойнее будет, если что, неотложку вызовем… Только ты больше не пей!
— Да это не я, — всхлипнул Сеня и отвернулся к стене.
Мария Федоровна перевела глаза на мужа. Тот в ответ состроил важное лицо (алкоголь уже начал действовать) и заявил:
— Мария, мы тут с Семеном приняли серьезное решение! Ему необходимо отдохнуть и поправить пошатнувшееся здоровье в хорошей клинике! А Аркадий Викторович, мой хороший приятель, нам в этом поможет. Он отличный специалист.
Мать пристально посмотрела на Осипа Ивановича. Поджав и без того тонкие губы, она прошептала:
— Родного сына в дурдом хочешь отправить?!
Осип нервно задергал руками и потянулся к стакану.
— Ну, зачем же так сразу, Маруся? В дурдом? Просто в хорошую клинику…
Мария Федоровна в ответ гневно сверкнула глазами.
— Я, Осип, — ответила она, — …называю вещи своими именами. И чем Аркадий занимается, я тоже знаю. Он лечит психов! А наш сын не такой, и не смей мне больше об этом говорить! Я многое терпела от тебя… Но такое?! Я не позволю!
Осип Иванович не удержался и хлопнул очередной стакан. Мария Федоровна молча пронаблюдала за его действиями и продолжила хранить ледяное молчание. Следующий ход был за ним.
— Я… — неуверенно начал Осип Иванович.
А потом его словно осенило. Посмотрев на забившегося в угол и притихшего Семена, он воскликнул:
— Семен, ну ты сам-то расскажи, о чем меня тут… в кухне спрашивал! Пусть мать знает, прежде чем обвинять!
Сеня неуверенно посмотрел на мать и тихо пробормотал:
— Я мам… Тут все немного изменилось… После того… Ну… Одним словом, квартиру вы мне до путешествия в параллельный мир… не покупали. И я спрашивал, где живу и куда мне теперь идти…
---------------------
Мать осталась стоять с прежним выражением лица. Только глаза изменились. В них появилось выражение, скорее похожее… на затравленного зверя. Она понимала, что должна… но не находила выхода…
— Сеня… — осторожно проговорила она. — Это ничего страшного… Ты проспишься и все вспомнишь… А это всё… тебе привиделось…
— А как насчет того, что он совершенно забыл, где и кем я работаю?! — заняв принципиальную позицию, резко заявил Осип Иванович.
На лицо матери легла тень. Словно сама жизнь спорхнула с него и растворилась в неизвестности. Во взгляде промелькнуло понимание того, что с её сыном творится что-то неладное, но Мария Федоровна еще не решалась себе в этом признаться.
— Ты с Аркадием Викторовичем не торопись… — слабо проговорила она, обращаясь к мужу. — Доживем до утра…
Осип Иванович покрутил в руках полупустую бутылку водки и с сожалением поставил в холодильник.
— Это ладно… — брякнул он. — Давайте спать!
Мария Федоровна облегченно вздохнула, а Сеня жадно глотнул холодной воды. Пока ему не поставили официальный диагноз помешательство, дышать было намного легче.
— Надо поспать! — удовлетворенно кивнул он и направился в свою комнату.
Со слезами на глазах, мать поспешно перегородила ему дорогу и украдкой кивнула на другую дверь.
— Ты ночуешь обычно здесь… — тихо прошептала она.
Сеня бросил печальный взгляд на когда-то бывшую его комнату и послушно пошел в указанном направлении.
Интерьер спальни, до путешествия служившей отцу кабинетом, оказался совершенно ему не знакомым. На полу лежал красивый пепельно-бирюзовый ковер. Постель накрывал нежно-салатовый плед.
Оглядевшись, Сеня шагнул к шкафу, открыл дверцу и нерешительно замер. Его любимая пижама отсутствовала.