Налетевший было с реки ветер, затрепал боевые знамена войск Темного Короля – и с неистовым ревом тысячи конных бойцов устремились вперед на стройные арийские шеренги. И их встретили негодующие вопли повстанцев и ураган белооперенных стрел. Торжествующий боевой клич огласил поле боя, заглушая вопли раненных и умирающих под страшным натиском двух противоборствующих сторон. Противники бежали вперед, падали, некоторые поднимались вновь, или же оставались лежать неподвижно. А арийские лучники стреляли залп за залпом. Впрочем, последние метры дались неприятелю особенно тяжело – каждый кусочек земли им приходилось завоевывать под непрерывным градом стрел. Мертвые тела тяжко валились, устилая поле брани, и вокруг них тут же расползались темные пятна, однако воины Марона не обращали на это никакого внимания.
А затем пришел, наконец, черед мечей.
-Клинки наголо! – пролетел в рядах арийцев неистовый крик.
Черная армия обрушилась на них лоб, в лоб что-то вопя и наставив копья и пики. В кровавой битве сошлись тави и гоблины верхом на зверье, изредка среди них мелькали полулюди или же зверолюди. Над полем повисло густое облако пыли. Со стуком скрещивались мечи, высекая искры, копья и пики обрушивались на щиты. Конница кружила, налетала, отступала, словно размеренное дыхание морских волн, копошились проворные арийские пехотинцы. Однако у конницы противника не было шансов перед арийской пехотой лишь в одном случае – если их пехота сохранит свой строй, плотно сбившись и выставив перед собой пики и копья. Чем они и не замедлили воспользоваться, едва оценив ситуацию. Волчком вертелись перед ними гоблинские всадники, умело играя копьями, словно стальными кинжалами, целясь в основном в глаза или шеи повстанцев. Однако арийцы не спешили поддаваться панике; они держали строй, плотно сомкнув щиты и выставив копья, атакуемые неустанным противником. Мрачные, ожесточенные бойцы сосредоточенно отбивались мечами и копьями, дрогнувшие гибли, выдерживали лишь умеющие не оголять бок своего ближайшего соседа.
Вновь над полем брани запели рожки. Все это время повстанцы лишь сдерживали натиск орд из Темного Замка, но теперь арийцы готовились дать врагу достойный отпор, прибегнув к приему под названием «стальной клин». Этот боевой прием заключался в том, когда из строя навстречу врагам выбрасывался клин из самых опытных и хорошо вооруженных воинов, прикрывающих бока друг друга. Такой клин бил врага, словно стальной клюв и оставлял за собой пробитый вражеский строй. И остановить подобную атаку можно было только таким же контрклином.
А затем вновь запели трубы, и по рядам пехоты прошла волна движения. Щиты их передних рядов разошлись в разные стороны ровно на столько, чтобы дать дорогу низкорослым воинам с суровыми волевыми лицами. Гномы в сверкающих доспехах несли громадные, во весь рост, щиты, окованные железом; над ними виднелись лишь верхушки их шлемов. И было в этом слитном, непрерывном движении что-то восхищающе-завораживающее, заставляющее сердце сжиматься и трепетать, словно острое жало клинка высунулось из доселе скрывающих его складок плаща – острый и плотный клин в двух местах растянувшийся поперек поля пехоты тави, мгновенно сбившись, плечо к плечу, приготовился атаковать врага. Черная сеть стрел тут же захлестала по рядам клина, однако древки их лишь бессильно ломались о поднятые щиты, впиваясь в землю у гномьих ног, не причиняя им ни малейшего вреда.
А затем щиты их слегка опустились и в первых рядах поднялись десятки тяжелых арбалетов заряженных металлическими болтами, что тут же исполнили свою смертельную песнь в рядах атакующих конников, мгновенно превратив место недавней сшибки в свободное пространство, если не считать оставшихся лежать там нескольких сотен неподвижных тел.
Их щиты вновь разошлись, однако лишь настолько, чтобы дать место сменившим арбалеты древкам, не больше, е меньше. А затем невидимые гномьи копьеносцы выбросили свое оружие вперед и вверх – и первые же атаковавшие их конники были повержены наземь.
Три раза клин врубался в ряды противника. Три раза отступал за спины пехотинцев. Три раза гномьй клин оставлял за собой лишь груды поверженных врагов. С четвертой же их вылазкой враг, наконец, значительно дрогнул. Ведь вид несокрушимого «стального клина», которому казалось все нипочем, не мог не подействовать на них. И ничего другого, кроме как отступать под натиском гномов им не оставалось.
Впрочем, отступление их было лишь маневром, скрывающим за собой контрнаступление. И говорил об этом не только порядок их отступления и позиции, где разворачивался их боевой порядок, но и спешившая на подмогу едва ли затронутая лучниками пехота. Этого арийцы допустить, конечно же, не могли. А потому в небо тут же взмыли драконы и фениксы – подданные короля Ринальдо.
