– Нет, чтобы собрать всех выживших после Бури, обитатели острова решили разжечь большой костер, они постоянно поддерживали огонь, и дым было видно издалека. Мы тоже увидели его и оказались тут.
– Вас много? – поинтересовался выздоравливающий, набивая рот.
– Достаточно…
Мэтт быстро спросил:
– А родители? Что с ними стало? Нашлись какие-нибудь их следы?
Тобиас печально вздохнул:
– По правде говоря, нет…
В этом лаконичном ответе сквозило столько же неуверенности, сколько было страдания. Мэтт опять поспешно сменил тему разговора:
– И что тут, на этом острове?
Тобиас ухмыльнулся, что могло означать только одно: «Ты не поверишь». Он загадочно произнес:
– Лучше, чтобы ты сам все увидел, только сейчас тебе надо отдохнуть.
Мэтт покачал головой:
– Я и так провел в постели пять месяцев и успел выспаться! Я хочу посмотреть…
Тобиас едва удержал его:
– Ты еще слаб. Даг уверен, что тебе нужно поберечься первые дни, чтобы тело восстановилось. Твои мышцы атрофировались. Имей терпение.
Мэтт вздохнул. И нехотя подчинился.
Откинувшись на подушки, он принялся разглядывать комнату. Все вокруг было идеальным – казалось невозможным поверить, что вне этих стен больше нет цивилизации. Вдруг Мэтт подумал: почему растения не проникают внутрь дома? Он уже собирался спросить об этом Тобиаса, но его неожиданно свалила усталость – она возникла так же резко, как внезапный порыв ветра. Веки Мэтта сомкнулись.
Тобиас взял пустую тарелку.
– Отдыхай, тебе это нужно, – прошептал он. – Я вернусь завтра; может быть, мы сможем выбраться наружу, и тогда ты правда не поверишь своим глазам!
Мэтт почувствовал, что проваливается в сон, которому не может сопротивляться. Как будто его околдовали. И все-таки ему хотелось бы порасспросить Тобиаса, Дага и его брата, ведь они сказали, что появилась какая-то ясность насчет происшедшего…
Последнее, что он услышал, были произнесенные шепотом слова Тобиаса:
– Рад, что ты вернулся.
Мэтт проснулся ночью, по шею укутанный в одеяло. В комнате было свежо. Мэтт поморгал, ослепленный тем, что он принял за лунный свет. Луна светила так сильно, что он окончательно проснулся.
И тут луна зашевелилась.
Она повернулась вокруг своей оси и, как прожектор, осветила комнату. Неожиданно вторая луна – точная копия первой – зажглась рядом с Мэттом. И он все понял.
Это были не луны.
Это глаза ходульщика. Он находился прямо за окном и пытался рассмотреть, что происходит в комнате. Двойной луч скользнул по кровати и упал Мэтту на лицо, прежде чем тот успел спрятаться. Ужас охватил мальчика, он попытался спрыгнуть с кровати. Но сил не было, ноги не слушались.
Из-под длинного пальто высунулась белая рука, невероятно длинные пальцы коснулись рамы. Стекло покрылось паутиной трещин, а потом вылетело из рамы и разбилось.
В комнату ворвался холодный ветер и принялся кружить внутри, сбросив одеяло на пол. Молочно-белая рука протянулась к Мэтту, и мальчик закричал.
Из-под капюшона раздался скрипучий голос:
– Приди… Ш-ш-ш-ш-ш-ш… Ропероден ждет тебя… Ш-ш-ш-ш-ш-ш… Приди. Он будет доволен.
Мэтт закричал еще сильнее – длинные мягкие пальцы обвились вокруг его лодыжки и поволокли к окну.
Потом Мэтт почувствовал на лбу что-то влажное.
Лучи погасли, и рука исчезла.
Его снова укрыли одеялом.
Мэтту удалось выскользнуть из объятий ночных кошмаров, он открыл глаза – наяву все было хорошо и светило солнце.
– Успокойся, – сказал кто-то, – это всего лишь дурной сон. Не более того.
Мэтт ничего не ответил. Потом задышал ровнее. Над ним склонилась светлая голова Дага.
– Реджи, принеси поднос, – сказал подросток, обращаясь к младшему брату, который все еще был в своем цилиндре.
Даг снял со лба Мэтта влажный компресс и улыбнулся.
– Есть хочешь? – спросил он. – Мы испекли свежий хлеб.
– Хлеб? – повторил Мэтт. – Вы умеете печь хлеб?
Его голос все еще был немного хриплым.
– Да, пришлось научиться! Запасы хлеба в супермаркете быстро испортились. Пять с небольшим месяцев назад Буря все изменила. Пришлось многое освоить. К счастью, поваренные книги не исчезли! – засмеялся он.
Мэтт попытался сесть:
– Я могу сегодня встать?
– На несколько минут, не больше. Я правда боюсь, что потребуется несколько недель, пока твои мышцы снова придут в норму и ты сможешь ходить.
– Ты… врач? – удивился Мэтт: Даг выглядел очень молодо.
– Отец был врачом.
Мэтт увидел, как печаль исказила лицо Дага.
– Мне всегда нравилось то, что он делал. Он многому меня научил.
Мэтт восхищенно кивнул.
– Это был самый лучший доктор в мире, – добавил Реджи, вошедший в комнату с подносом в руках. – Его звали Кристиан…
– Что это за остров?
Ставя перед Мэттом поднос с хлебом и чашкой молока, Даг ответил:
– Отец поселился здесь лет двадцать назад. Он разрешил своим наиболее преуспевающим друзьям тоже обосноваться здесь – при условии, что они не станут строить дома иначе как в готическом стиле. Сегодня тут семь домов.
– Шесть, – резко поправил брата Реджи.
Даг, казалось, рассердился, но уточнил:
– Да, шесть, прости.
Мэтт отхлебнул молока: порошок, разведенный водой. Вкус и даже плотность отличались от настоящего.
