Другой Синдбад полностью

Ах. Итак, позвольте поведать вам историю о том, что было давным-давно, а может, только вчера; и о месте, которого никогда не существовало, но которое будет существовать вечно.

Это был (и есть) город, но не просто какой-то там город, не приукрашенная деревня и не разросшийся городишко, но величественнейший из городов, столь обширный, что пришлось бы скакать галопом три дня, чтобы объехать вокруг его стен. А внутри тех стен — отнюдь не только скопище грязных лачуг и каменных хибар, а сотни и сотни разноцветных башен, тянущихся ввысь, навстречу облакам, и улицы в центре города такие широкие, что сорок крепких мужчин могли бы пройти по ним плечом к плечу без помех.

Кстати, я упомянул про цвета, да еще какие! Потому что внутри городских стен вы можете найти любые краски, какие когда-либо видел человек, от нежнейших переливов цвета в морских глубинах до сверкания неба и песка со всеми бесчисленными промежуточными оттенками между ними, от извечной зелени летних трав до той непостижимой коричневизны, что можно мельком заметить лишь в женских глазах.

Теперь вы, должно быть, наверняка узнали то место, о котором я веду речь. Итак, позвольте мне рассказать вам о Багдаде.

Вижу по вашим лицам, что теперь вам все становится ясно. Теперь вы знаете, что я говорю о городе чудес, где во всякий базарный день торгуют отборными товарами из самых дальних уголков земли, где благоухающие сады отделены от пыльных улиц одними лишь стенами и где магия нередко таится среди теней, чтобы вознести удачливого или сокрушить недостойного. Багдад — место, где сосредоточены богатства, неподвластные ничьему воображению, кроме самого Аллаха, но это еще и нечто большее, чем просто богатство; на самом деле, это место, где вы найдете всего понемножку. В великом городе Багдаде обитают все разновидности людской породы, от самых богатых до самых бедных, от благочестивейших до отъявленных богохульников; это место, где богатые купцы и принцы могут разгуливать рядом с простыми ремесленниками и последними из рабов.

А что же я? Беднейшие кварталы Багдада известны мне до мельчайших подробностей, поскольку к тому времени, с которого начинается мой рассказ, я был всего лишь бедным носильщиком, перетаскивающим поклажу из одной части нашего прекрасного города в другую за какую-никакую мелкую монету или в обмен на что-нибудь. Как меня зовут? Синдбад. Нет, не тот знаменитый мореход, хотя он тоже занимает важное место в моем повествовании. Нет, я другой Синдбад.

Моя история начинается с этого самого дня, в этом самом квартале. Возможно, вы слышали иную версию этой сказки, но знайте, что моя история — единственно правдивая из всех, и я не утаю ни единой подробности, ни одного чуда, не важно, вело ли оно к великой славе или величайшему унижению, рассказывая о первых семи странствиях и о том, почему они стали причиной восьмого, куда более важного и еще более опасного.

Вы не слышали о восьмом странствии? Что ж, возможно, мой рассказ все-таки будет чем-то новым для вас.

Надеюсь, вы удобно устроились. Ну же, рассаживайтесь поскорее. Итак, вы готовы?

Сначала в том дне не было ничего необычного. Он начался для меня подобно множеству других, и я подрядился перенести особенно увесистую поклажу из одной части нашего огромного города в другую. Однако день был жарким, а путь долгим, и я чувствовал, как ноша тяжким грузом давит мне на голову, когда свернул за тот самый угол и очутился в тени перед большими воротами.

По правде говоря, я подумал, что это должен быть дом какого-нибудь богатого и удачливого торговца, поскольку земля передо мною была выметена и окроплена розовой водой, и еще там с одной стороны от ворот была небольшая, но крепкая скамья, поставленная, без сомнения, для удобства усталых путников. Поскольку в тот момент я не мог себе представить человека более усталого, нежели я сам, то воспользовался добротой купца и сел, положив свою тяжкую ношу на скамью подле себя. И, сидя там, наслаждаясь прелестями прохладного ветерка и благоуханного воздуха, я услышал не менее прекрасную музыку, доносящуюся из ворот вместе с изумительными голосами множества диковинных птиц.

На этот раз, должен признаться, мне стало любопытно, как же выглядит дом моего благодетеля, так что я поднялся и просунул голову в изрядное отверстие среди завитушек кованых ворот.