Для него это воспоминание было не из приятных. Тогда Лаки заставила его хорошо понервничать. Кто знал, что творилось в голове этой девчонки? Вдруг она и правда возомнила, что любит его недетской любовью? Согласиться на ее предложение он конечно не мог, а отказав, рисковал потерять навсегда. Отвергнутая женщина никогда не прощает такого оскорбления.
— Как же я была счастлива, что ты отказался, так и оставшись для меня самым близким человеком — моим дедом, — с чувством произнесла Лаки, не удержавшись от сухого упрека, — в отличие от мистера Бойера.
— Нет, нет, не говори так, — сразу бросился на защиту лучшего друга Макбрайд. — Галлард любит тебя, просто боится разбаловать, чтобы все не закончилось столь же печально, как с Антэном. Кстати, как ты разыскала отца? Я глазам не поверил, когда увидел вас вместе на той идиотской передаче. Хорошо, что Мариока случайно включила телевизор, ты ведь и словом не упомянула об Антэне при нашей встрече в «Уютном гнездышке», — запоздало упрекнул он и тихим, всегда безотказно действовавшим на нее голосом, жалобно попросил:
— Расскажи, хоть что-нибудь, пожалей своего старика.
— Ну, не такой ты и старый, судя по наличию маленькой Лаки. Кстати, как поживает моя тезка? Не дает маме спать?
— С крохой все в порядке, потом поговорим и о ней. Давай уже рассказывай, не заговаривай зубы.
Бирн перестал прикидываться немощным старцем, в его голосе вновь прорезались металлические нотки.
— Я никогда не искала отца и столкнулась с ним совершенно случайно, благодаря его приемному сыну, — спокойно ответила девушка, а сердце вновь кольнуло от не прошедшей боли. — Помнишь свое странное пророчество о том, что в любви мне поможет твой правнук?
— Помню, как сам тогда еще удивился. Стивен для тебя всегда был только братом, а Арчибальд вряд ли годится для этой роли, — озадаченно потер затылок Макбрайд.
Он любил своего единственного сына Патрика. Остальные члены семьи его откровенно раздражали. Внуки: Бернард — отъявленный бездельник, и Патрисия — светская львица, вели никчемный образ жизни. Правнуки тоже не радовали. Только двое из них родились друидами, остальные были обычными людьми, что, конечно, сильно удручало Бирна Макбрайда, могущественного жреца и члена Совета четырех. Магия покидала его род. И единственной надеждой на то, что он не угаснет, был сын Бернарда — Алан, имевший все задатки для поступления в Школу Оватов.
Но за два месяца до назначенной даты тестирования правнук погиб при очень странных обстоятельствах. Бернард даже не смог толком объяснить, зачем повез сына к морю, в один из итальянских городков. Вернувшись обратно один, он словно в наркотическом бреду бубнил, что Алана смыло волной с парапета, когда они гуляли по набережной, и тыкал какие-то полицейские протоколы. Бирн тогда чуть не убил беспечного папашу. Его остановил Патрик, умолявший не делать этого, ведь смерть сына никак не вернула бы ему любимого внука. От горя жена Бернарда стала бесплодной и больше не рожала детей.
Так магический род Макбрайдов остался без наследника, ведь второй его правнук, унаследовавший магическую силу, был Маклафлиным. В лучшем случае Стивен мог стать основателем нового друидского рода, хотя на это было мало надежды. У него были средние способности, а усидчивость и стремление к знаниям полностью отсутствовали. Стивен никогда не достиг бы высокого положения посвященного, если бы его за уши не вытащила Лаки, назвав своим хранителем четыре года назад.
Лаки… Отняв наследника, судьба все-таки сжалилась над Макбрайдом и дала эту девочку. Красивая, как ангел, и смелая, как львица, она покорила его с первого взгляда. В тот знаменательный день, в далекой Венесуэле Бирн был сражен наповал, причем на всю жизнь.
Они оказались там после того, как одним хмурым осенним утром на заседании Совета глава клана внезапно прижал руку к сердцу и сипло произнес: «Я получил сигнал от своего амулета. Его только что передали. Но кому? У меня же нет правнучки. Жена Антэна разрешилась от бремени мертворожденной девочкой».
Он подошел к огромному глобусу и начал медленно водить по нему своими чуткими пальцами. Остановившись на далекой южноамериканской стране, Галлард решительно заявил: «Я срочно вылетаю в Венесуэлу, и даже не вздумайте меня отговаривать».
Но они, его верные соратники и друзья, не стали ни спорить, ни отговаривать, а просто вылетели вместе с ним, чтобы помочь найти хоть какой-то след, ведущий к внуку, покинувшему Дармунд двенадцать лет назад.
Первые три года Антэн не скрывался, и газеты регулярно печатали новости о молодом ирландском гонщике и его семье. Втайне Галлард гордился внуком, сумевшим найти себя в мире обычных людей, и всегда следил за его гонками, часто даже не по телевизору, а с трибуны. А еще терпеливо ждал, что по истечении пяти лет, на которые он отлучил внука от клана, тот одумается, переосмыслит свои поступки и вернется в Дармунд. Но после похорон Линды Антэн исчез. Это стало загадкой не только для репортеров, но и для Галларда тоже.
