— Чисто физически ей все нравится. У Вика мощная сексуальная аура, перед которой трудно устоять, поэтому Саманта и уступает. Но ей обидно, что она нужна ему только для секса. А по большому счету, ему нет никакого дела до нее. Но, хорошо зная своего брата, я уверена, что он испытывает к ней определенные чувства, иначе не пришел бы даже во второй раз. Девчонок у него всегда хватает. Впрочем, я могу ошибаться, и единственное чувство, испытываемое им к Саманте — это раздраженность от того, что она воспринимает его без привычного восторга. Стоит ей один раз показать, что она от него без ума, как он тут же уйдет, — грустно закончила Лаки.
— Еще ни одна девчонка не была мне так дорога, — тихо возразил Викрам. — Мне кажется, что я ее люблю.
— Вот и проверим, кто кого любит, — подвела итог Лаки. — Подаришь браслет, проведешь ее до номера и пообещаешь утром отвезти в аэропорт. А сам пойдешь в свой номер, примешь душ и откроешь бутылочку шампанского. Кстати, можешь поваляться, как ты любишь, у горящего камина. Я специально купила новый ковер. Тебе понравится.
— Это все? И утром мы простимся у трапа самолета, — грустно произнес Вик.
— Может все, а может, и нет. Вдруг Саманта придет к тебе? И вот тогда люби, как последний раз в жизни, до самого изнеможения, и помни слова Антэна: «Чем сильнее любовь, тем откровенней поцелуи».
— Но ты ведь осуждаешь интимные ласки, Лаки, — тихо напомнил о недавнем споре Викрам.
— Ты заблуждаешься, я осуждаю принуждение. А в твоем случае угощать десертом будешь ты. Ведь в двадцатом пункте второго раздела подразумевается совсем не то, о чем вы привыкли думать.
Девушка лукаво улыбнулась, видя смущение своих учеников.
— В нем идет речь ни о минете, а о куннилингусе. Киган Макбрайд посчитал, что всем и так понятно, и не стал подробно описывать весь процесс. Поэтому с техникой куннилингуса можно ознакомиться в «Камасутре». И, если сумеете доставить своей девочке такую радость, то для нее это станет настоящим потрясением.
— Ее действительно это порадует? — осторожно поинтересовался Грэди. — Ведь многие девушки категорически протестуют против минета, потому, что им стыдно и противно. Но ведь так же стыдно и противно им может быть и в другом случае.
— Когда я дошла до этого пункта, то задала подобный вопрос своему учителю, правда в менее деликатной форме, чем ты, — усмехнулась Лаки, вспоминая искреннее негодование, которое обрушила на голову Макбрайда. — Мне было тринадцать лет. Дружки Викрама наперебой предлагали попробовать их «бананы». В моей комнате «розовые штучки» почти открыто ублажали друг друга. А я читаю в книге, которая считается величайшим учением, что это не просто можно, а еще и нужно делать, чтобы познать блаженство. Я высказала учителю все, что думала, и даже оскорбила его за то, что он заставляет меня читать такую гадость. А еще сказала, что если кто-то попробует заставить меня сделать такую мерзость, то я откушу ему «игрушку», а если попытается прикоснуться «туда» своим грязным ртом, то я задушу его ногами. Учитель внимательно выслушал меня и произнес: «Когда насильно заставляет или уговаривает невесть кто, то это, действительно, грязно и мерзко. За такое можно и откусить, и задушить. Но, когда ты любишь по-настоящему, то хочется целовать любимое тело от макушки до кончиков пальцев. И самое забавное заключается в том, что наиболее эрогенное место на теле человека — это большой палец ноги, но до него никто не доходит, все останавливаются ровно на середине». Вот так ответил мне мой любимый учитель и добавил: «Когда ты полюбишь, то сама все поймешь». Недавно подобный совет я дала одной девушке, которая спросила, что ей делать. Ее парень настойчиво уговаривает сделать ему приятное, потому что, так делают все настоящие женщины.
Лаки иронично усмехнулась и бросила быстрый взгляд на Викрама. Тот сразу понял, о ком идет речь.
— А ее обижает его настойчивость, ей не нравится, когда на нее давят и заставляют делать неприемлемые вещи. Но, она не хочет его терять, поэтому и советуется, может, стоит уступить и перетерпеть разок. Я ответила ей: «Сделаешь разок, и будешь делать так постоянно, каждый раз наступая на собственное горло». «Но он меня бросит», — грустно сказала она. «Ну, и скатертью ему дорога. Найдется другой, который будет любить, а не требовать» — ответила я. В любви нельзя допускать насилие, мальчики, даже под видом просьб и уговоров. Это уже не любовь, а все та же манипуляция друг другом.
Девушка посмотрела на самого любознательного ученика и понизив голос до интимного шепота, оглушила его своей откровенностью:
— Но, признаюсь честно, Грэди, когда тебе это делает любимый, то просто сносит голову от восторга, и ты сразу понимаешь, что французы называют «маленькой смертью».
Она раскрыла книгу и быстро сделала в ней запись.
— Двадцатый пункт — проверено лично Лаки Бойер, — громко и четко прочитала девушка и засмеялась, увидев на лицах учеников восторженное изумление от ее смелого признания. А затем, захлопнув книгу, обратилась к брату:
