За столиком в вестибюле сидит Хлоя и во весь голос разговаривает по мобильнику. Она ведет самый ранний класс, в семь утра, трижды в неделю. По выходным Хлоя работает барменом в клубе в Западном Голливуде, а в колледже учится на риелтора. Потрясающая смесь интересов и профессий, но они каким-то образом укладываются в голосе Хлои. Она прекрасный преподаватель, у нее преданная группа учеников, любителей вставать на заре, хотя во время занятий она слегка перегибает палку по части метафор, явно почерпнутых из других областей ее жизни. «Перегнитесь в поясе и опустите туловище… пусть оно стекает по ногам, как теплая темная жидкость, которая течет по кубикам льда, медленно растворяя усталость и напряжение… Отведите плечи назад, разверните грудную клетку, представьте, что вы открываете дверь и приглашаете всю вселенную войти. Я называю эту позу — «гостеприимный дом»». Сначала у Хлои был парень, потом девушка, теперь она одна. Настоящая бисексуалка, которая влюбляется, не отдавая предпочтения ни одному из полов. С одной стороны, подобное мировоззрение упрощает жизнь, с другой — невероятно усложняет.
Странно, что сейчас она здесь, но вклиниться в речь Хлои невозможно — судя по всему, она активно обсуждает что-то с матерью. Эта дама, которая время от времени появляется в студии, — одна из тех одержимиц, которые сперва прикидывают, чего ты стоишь, прежде чем заговорить с тобой. Тем не менее она достойна уважения как хозяйка преуспевающего бизнеса. Она больше похожа на сестру Хлои, и иногда Кэтрин завидует их близости. Она не общалась с собственной матерью по душам уже шесть лет.
Конор выглядит здесь до смешного неуместным, он сутулится, как будто ему страшно, — мужчины часто ведут себя так, когда впервые переступают порог студии.
— Отличное место, — говорит он. — Ну, покажите мне свои фокусы, леди.
— Никаких фокусов, мистер Росс. Это называется «позы». Ну или «асаны», если хочешь выпендриться.
Сказав это, Кэтрин опускается на пол, без особого труда удерживая вес тела на предплечьях, потом упирается ступнями в пол и глубоко прогибается назад. А затем, просто потому, что не может удержаться от соблазна, делает несколько шагов на руках и медленно принимает исходное положение.
— Ого! — Конор смеется и шутливо заслоняет глаза. — Только не повторяй, ты меня до чертиков напугала!
— Такого здоровяка? Ну, не трудно же тебя напугать.
И тут же, словно в наказание за хвастовство, в доказательство того, что жизнь полна непредсказуемых мелочей, Кэтрин спотыкается на ровном месте. Конор немедленно оказывается рядом и удерживает девушку за плечи.
Кэтрин пристально глядит на него.
— Я это сделала нарочно, — говорит она. — Чтобы проверить, сумеешь ли ты поймать.
— У меня хорошая реакция, — заверяет парень. — Очень приятно убедиться, что ты тоже человек. Когда ты тут изгибалась, я уже начал сомневаться.
— О, я стопроцентный человек. Ты даже не представляешь насколько.
Руки Конора скользят вниз, на талию девушки, и она не спешит отстраняться.
— Я тоже… — произносит он.
Честно говоря, это очень глупо. Они почти не знакомы, Кэтрин его не знает. Но она видит в красивых глазах Конора искренность и честность и ощущает прилив радости («Добро пожаловать в мою душу, Вселенная!»), которую не испытывала уже давно.
— Я надеюсь, — отзывается Кэтрин.
Парень наклоняется и целует ее в губы, крепко обвив руками, и Кэтрин благодарно вздыхает — совсем как после десяти «приветствий солнцу» подряд.
Она настолько поглощена происходящим, что негромкий стук кажется ей исходящим из собственного сердца. Но это Хлоя стучит в стеклянную дверь студии. Кэтрин встречается с подругой взглядом, и та протискивается в щелочку.
— Э… простите, что помешала, но через полчаса у меня занятия.
Кэтрин смеется.
— Не беспокойся, мы сейчас уйдем. Мистер Росс — мой клиент. У нас сугубо профессиональные отношения…
— Да, я вижу.
— А где Баррет? — спрашивает Кэтрин. — Я думала, она сегодня дежурит.
— Она присматривает за близнецами. Баррет повела их в парк и попросила меня посидеть за столом. Кажется, у Ли и Алана какая-то деловая встреча. Они не объяснили.
Кэтрин чувствует, как в животе что-то обрывается. У нее сильнейшее предчувствие, что тут не обошлось без «Мира йоги».
— Ли не сказала, когда вернется?
— Она обещала позвонить. Все это слегка загадочно…
С точки зрения Кэтрин, никакой загадки нет.
Поскольку Ли рекомендовала танцовщице побольше покоя, Грациэла стала чаще навещать мать, живущую в Дуарте. В зависимости от времени суток у девушки уходит на дорогу от часа до полутора. Не то чтобы ей нравилось париться в машине, но она по крайней мере двигается, а не торчит дома, ругаясь с Дарилом и изо всех сил стараясь соблюдать диету. Если она, в довершение прочих бед, начнет набирать вес, то станет по-настоящему несчастной.
