Она звонит, и, конечно, ответа нет. Грациэла думает: нужно позвонить еще несколько раз, — но такая настойчивость кажется ей слишком грубой, пусть даже она напрасно проделала долгий путь. Грациэла стоит на улице еще минуту, пытаясь собраться с духом. Не исключено, что Стефани просто нет в городе или она занята подготовкой важных встреч. А может, увидела на экране мобильника номер Грациэлы и не стала отвечать. Но в любом случае непонятно, почему телефон выключен, а папка входящих переполнена. И Грациэла абсолютно уверена, что звонка в квартире не слышно. Она это чувствует. Иногда у нее пробуждается сверхъестественное, хотя и необъяснимое чутье.
Уже собираясь уходить, Грациэла замечает через стекло молодую светловолосую женщину, которая спускается со второго этажа. Женщина открывает дверь, и Грациэла с испугом понимает, что незнакомка далеко не молода. Точнее сказать, очень стара. Светлые волосы, отливающие золотом, уложены в огромный пучок и густо залиты лаком. Если это парик, то не слишком убедительный. Лицо у женщины без единой морщинки, но грудь и руки (на ней топик, поэтому большая часть торса открыта) испещрены веснушками и напоминают смятую простыню. Украшений так много, что невозможно понять, где заканчивается один браслет и начинается другой.
— Вы кого-то ищете? — спрашивает женщина. Любезно, но в то же время подозрительно.
— В этом доме живет моя знакомая, но она не отвечает на звонки.
— Может быть, просто вышла, — говорит старуха еще более подозрительно и поворачивается, чтобы убедиться, что дверь за ее спиной заперта, и Грациэла замечает коврик для йоги, переброшенный через плечо.
— Отличный коврик. Я сама недавно начала заниматься йогой.
Женщина оживляется и тут же вступает в разговор.
— Очень рада за вас, милая. И ни за что не бросайте. Я занимаюсь йогой уже двадцать лет, вот почему я в такой отличной форме. — Она сгибает дряблую руку. — Бикрам-йога, четыре раза в неделю. Сейчас я вешу столько же, сколько в двадцать лет. Как вы думаете, сколько?
Грациэла не собирается вступать в игру.
— Я плохо умею угадывать, — признается она.
— Сто два фунта. Сто три, когда ожидаю менструации.
Менструации?!
— Никто не верит, когда я говорю, что мне сорок семь.
Грациэла, честно говоря, тоже не поверила бы. Скорее семьдесят четыре.
— Моя знакомая, которая живет здесь, уговорила меня попробовать, — объясняет она. — Она давно занимается йогой.
Женщина поправляет спутанную массу ярких бус.
— Мне предлагают получить сертификат преподавателя, но где же взять время?.. Между прочим, у меня три дочери, которых я уже давным-давно пытаюсь приучить к йоге, но им совершенно неинтересно. Они учатся в частной школе. Это так дорого!
— Мою подругу зовут Стефани Карлсон. Вы ее не знаете?
— Стефани? Она живет рядом со мной. Приглашает в свой фильм, но меня уже тошнит от съемок. Слишком много волнения. Впрочем, я ее люблю. Слава Богу, она порвала со своим парнем.
— Правда? — Грациэла знакома со Стефани четыре месяца, и та ни разу об этом не обмолвилась. Может быть, у них не было ничего серьезного.
— Да. Когда он жил тут с ней, она так радовалась, что больно было смотреть. Лично я с мужчинами покончила. И поверьте, вовсе не потому, что никто не предлагает. Но отец моих дочерей был последним. Он бросил меня ради женщины постарше, представляете?
— Вы видели Стефани в последнее время? Она не отвечает на звонки.
— Я ее уже несколько дней не видела.
— Может быть, она уехала? В отпуск или еще куда-нибудь…
— Я не лезу в чужие дела. У меня своих хватает. Например, йога. В сорок два года я наконец научилась думать о себе.
Если так пойдет и дальше, она скоро превратится в подростка. Если собираешься соврать насчет своего возраста, то по крайней мере запомни цифру, с которой начала.
— Вы не знаете, кому из ее знакомых можно позвонить? — настаивает Грациэла.
— А вы любопытны. Хорошенькая, но любопытная. Нет, я никого не знаю. Но вот что я вам скажу. Если Стефани не появится в ближайшее время, я позвоню домовладельцу. Запах, который идет из ее квартиры, просто невыносим.
Кэтрин включает маленький ароматизатор в массажном кабинете.
— Лаванда или бергамот?
Конор сидит на краешке массажного стола и пристально наблюдает за девушкой.
— Эта дама, Ли, — хозяйка студии? — спрашивает он.
— Да. И мне нравится, что ты зовешь ее дамой. Так говорят в Бостоне?
Конор подмигивает. Видимо, он решил больше не отвечать на вопросы Кэтрин, и между ними завязывается взаимная игра. Разумеется, если вообще возможна какая-то взаимность.
— Вы хорошо ладите?
— Не считая мелких разногласий. Я считаю Ли своим лучшим другом. Раз уж тебе все равно, включу бергамот.
— Давай. Понятия не имею, что это такое. Я плохо воспринимаю запахи.
— Тебя слишком часто били в нос? И для массажа положено снять рубашку.
— Ты первая. Иначе я буду смущаться и бояться.
— Да брось. Ты просто хочешь увидеть мою грудь.
— Хочу. Но не прямо сейчас. У нас ведь профессиональные отношения. Я выйду, а ты приготовишься.
