— А ты думаешь, он просто льстит мне, чтобы выманить побольше денег? Хочет поживиться за счет старой дуры? Ну да, а теперь скажи, что я в него влюбилась. Как будто я не знаю, что он гей. В любом случае сомневаюсь, что я бы его заинтересовала. Неужели ты совершенно мне не доверяешь, Ли?
— Я ничего такого не говорила, ма, я просто…
— Короче, речь не о том. Лоренс буквально влюбился в наш дом. Он давно ищет подходящее место, которое можно использовать как большую студию. Лоренс считает, что нашел идеальный вариант. Представляешь, детка?
— Честно говоря…
— Ну а теперь ты пытаешься меня обескуражить. Но по-моему, он прав. Летом ученики смогут устраиваться прямо на веранде. Лоренс сказал, что сарай можно превратить в большую студию, притом дешевле, чем за сто тысяч. Правда, придется взять еще одну закладную, чтобы построить дополнительные душевые.
— А я думала, Бобу пришлось подтянуть пояс во время кризиса…
Боб — злополучный страховщик, который очень не вовремя уволился. Ли надеялась, что он выгодно поместил по крайней мере часть своих активов.
— Когда ты решила заняться йогой, Ли, я тебя не отговаривала.
— Да, ты всего-навсего сказала: «Йога — занятие для ненормальных, лучше уж поступи в цирк».
— Честное слово, ма, если ты как следует подумала и действительно считаешь, что идея хорошая, то я тебя поддерживаю на сто процентов.
— Именно это я и хотела услышать, детка. Мне нужна твоя поддержка. Я не прошу и не жду ничего другого. Кстати, Лоренс хочет устроить небольшое благотворительное мероприятие в выходные, чтобы положить начало и собрать немного денег на покупку блоков и остального… Он спросил, сможете ли вы с Аланом ему помочь. Если вы приедете, получится великолепная реклама — известный преподаватель йоги и голливудская рок-звезда! Мы можем намекнуть, что у тебя занимаются знаменитости. Даже если это неправда — кто догадается? Получится нечто невероятное… Лоренс пытался зазвать этого актера с восточной внешностью… у него длинные волосы… не помню имя… но он потребовал денег! Представляешь? Мы планируем благотворительный вечер! А он захотел, чтобы ему оплатили билет на самолет! Даже когда я сказала его так называемому агенту, что он может спать в нашей комнате, а мы займем гостевую. Даже когда пообещала приготовить завтрак…
— Я подумаю, ма, но, честно говоря, сейчас не лучшее время.
— Конечно, моя роль в твоей жизни ничтожна, детка, но я ведь помогла тебе, когда ты нуждалась в деньгах. В любом случае приезжайте нас навестить.
— Я как раз хотела поговорить с тобой… — Ли надеялась, что Алан вернется домой раньше, чем возникнет необходимость обсуждать это с матерью.
— Что-нибудь случилось? — спрашивает Элен. — Надеюсь, не с детьми? Ты, естественно, не поверишь, но у меня настоящее шестое чувство…
— Нет, ма, с детьми все в порядке.
— Слава Богу, я так и знала. Иначе интуиция бы мне подсказала…
Но Ли по-прежнему не может собраться с силами. Она говорит матери, что ей предложили работу в крупной студии, с медицинской страховкой и так далее, и что, вероятно, некоторое время не удастся выезжать из Лос-Анджелеса.
— Иными словами, ты хочешь сказать, что моя маленькая студия для вас слишком убога. Что ж, я никогда и не претендовала ни на что большее в отличие от тебя. Ты считаешь меня ни на что не способной, Ли.
— Пожалуйста, ма, не надо. Ты не права. Просто… Алан временно переехал.
Наступает долгая пауза. А потом совершенно иным голосом, полным тепла и сочувствия (Ли знала, что мать способна сострадать!) Элен произносит:
— Детка… мне так жаль. Так жаль.
Как будто капризный, обиженный ребенок за одну минуту превратился во взрослого человека.
— Что случилось?
Ли рассказывает свою версию событий, которая для нее исполнена несомненного смысла. Она подчеркивает, что никто пока не предпринял решительных мер, но ситуация слегка запутанная. Нет, они не собираются расстаться… просто должны немного передохнуть. Элен громко всхлипывает, что-то бормочет о мальчиках. Ли рада, что рассказала ей. Их объединяет скорбь, и она чувствует, что стала ближе к матери. Впервые за много лет.
Элен сморкается.
— Хорошо, что ты рассказала, милая. Тогда, может быть… Алан приедет к нам один, а ты останешься дома и присмотришь за детьми?
Стефани допивает вторую банку диетической колы и болтает с Сибиллой Брент. Та рассеянно слушает, нетрезво откинувшись на подушки банкетки в баре и крепко переплетя худые ноги. Уже почти стемнело, и со своего места Стефани видит панораму Лос-Анджелеса, залитую волшебным золотым светом. Нездоровый цвет неба сделался мягким, красивым, текучим. Видением из лихорадочного сна — вот чем кажется широко раскинувшийся, перенаселенный город в это время суток. Стефани не понимает, что значат кивки Сибиллы — то ли она выказывает искренний интерес к тому, что слышит, то ли демонстрирует снисходительное отстранение. Бар расположен в большом внутреннем дворе, дует приятный прохладный ветерок, и мягкие светлые волосы Сибиллы слегка шевелятся.
