Но было уже поздно: на Мишку, словно цунами, обрушилось десять килограммов сахара. Стряхнув последние его частицы из мешка, ребята оставили его на голове парня. И пока тот ничего не видит и не осознаёт, одноклассники уже потащили его к шкафчику, распахнули дверь и бросили его внутрь. Почувствовав перед собой тесноту, Мишка попытался освободиться, но ребята изо всех сил затолкали его и предприняли попытки запереть там.
Но парнишка не сдавался и, даже не видя ничего перед собой, давал активное сопротивление своим одноклассникам, пусть и силы между ними были далеко не равны.
С каждой секундой его усилия просто сгорали налету, а его положение в сложившейся ситуации усугублялось громким смехом – таким раздражительным, истеричным и презрительным. Миша терпеть не мог, когда над ним смеялись даже из-за простого пустяка. А когда смех усилился, внутри него что-то вспыхнуло, прямо как фейерверк. Его тело вдруг взорвалось бешеным гневом, чем он, не раздумывая, воспользовался: он сделал глубокий сдавленный вдох и с силой вылетел из шкафчика, сбивая одноклассников в разные стороны, как кегли для боулинга.
Звук распахнувшейся двери шкафчика долгое время эхом разносился по раздевалке, а затем последовала тишина. Но посреди комнаты послышались слабые всхлипывания, которые постепенно обретали отчётливость. Шалаев с опущенной головой стоял посреди помещения, пытаясь сдержать слёзы.
На него смотрят испуганные глаза одноклассников, лежащих на полу.
– Че лежим? – крикнул кто-то из них. – Хватайте его, пока не убежал!
Но Мишка тут же схватил все свои шмотки и выбежал из раздевалки, с громким треском захлопнув за собой дверь.
Шалаев стоит на крыльце школы. Он опустошён и безразличен. Прислонившись к стене, он судорожно мял в руках пушистую шапку-ушанку. Слёзы уже не шли, истерики не было. В его глазах не было ничего. Никакого жалобного всплеска, никаких тоскливо расширенных зрачков. Всё его лицо сохраняло гробовое спокойствие, словно неживое и не способное ни на что.
Парнишка зачерпнул с лужайки горсть снега, слепил снежок, жадно откусил от него почти половину, прожевал и выплюнул. Прокручивая вездесущие моменты из произошедшего минутами ранее инцидента, он просто не может думать ни о чём другом. Не может провести утешительную беседу с Цицероном, дабы с концами утонуть в собственных мыслях и философских рассуждениях, если ему хоть как-то станет легче! Мишка стоит на одном месте и мысленно проклинает всех и вся: эту школу, эту жизнь, этот мир, это человечество.
Влепив снежок в стену школьного здания, юнец отделился от стены и, натянув ушанку на голову, направился к центральным воротам.
Прозвенел звонок. Это на урок. По расписанию стояла история, но Мишка не видел смысла на неё идти. Он также не желал видеть гадкие физиономии как своих одноклассников, так и учителей.
Миша уже хотел было повернуться и уйти, но вдруг увидел, как на крыльцо выскочили Хитрук и Новиков – парочка его одноклассников. Ребята быстро сбежали по ступенькам и бросились догонять бедолагу, но тот уже успел миновать ворота и пройти по прямой ещё метров семь, как вдруг поднял голову и застопорился. Новиков оперативно достиг Мишки, перепрыгнув через забор.
Шалаев даже не стал сопротивляться, хотя способов побега у него было немало. Юноша тупо стоял на месте и равнодушно оглядел одноклассника.
Через некоторое время Хитрук подбежал к Мише сзади, немного замедлив шаг, и похлопал его по плечу.
– Куда смыться надумал? – спросил он.
Мишутка молча повернулся к нему и устремил на него пронзительный взгляд. У Хитрука возникло невыносимое желание убежать от этих глаз.
– Т-ты чего?.. – паренёк боязливо бубнил.
– Ничего, – произносит Миша.
Новиков вопросительно смотрит на Хитрука, затем поворачивается к Мишке:
– Сид, ёб твою мать!.. Ты чего сбежал? А ну-ка, марш на урок! Весь класс перед тобой будет прощения просить.
“Нет… Нет… Нет! Никуда я с вами не пойду…”
– Нет! Не хочу туда, хочу домой…
– В смысле? – Хитрук в растерянности. – Весь класс будет просить у тебя прощения… Пойдём!
– Не хочу я!
Миша развернулся и рванул, но Новиков ловко подсёк ногу юноше, отправив его на заснеженную плитку.
– Вставай, – говорит Новиков, хватая Мишутку за воротник. Он одной рукой встряхнул его, другой подхватил сумку и потащил на крыльцо. Хитрук двинул следом.
Усадив Мишку на подоконник, Новиков сел рядом.
– Ну ты даёшь, Сидос! Сила воли всё-таки проснулась?
– Зачем мне туда идти? – пробормотал Шалаев.
– За шкафом, – отрезал Новиков. – Пошли, бля! Ты уже на урок опоздал!
– Зачем мне туда идти? – переспросил юноша.
Новиков озадаченно косится на Мишку, и говорит:
– Ебать ты пень, Шалава… Ты, наверное, не в курсе, но у тебя почти по всем предметам неаттестация стоит! Ты собираешься весь год хуи пинать?
“Если бы не мой отчим, я бы с превеликим удовольствием покинул вас и ваш свинарник!” – хотел сказать Миша, но вместо этого робко произнёс:
– Буду… – и попытался встать, но Новиков смог его удержать.
– Сид, ты ебанулся! А как ты экзамены будешь сдавать? Тебя же не допустят!
