“Пф!.. Не допустят, так не допустят. Не самый большой недостаток, знаешь ли”.
– Что скажешь?
Но Миша только покачал головой.
– Пизде-е-ец… Нахуя ты сюда тогда ходишь? Ты хоть представляешь, сколько долгов придётся гасить? Никакого толка, что ты здесь! – сказал он, повернувшись к Хитруку, который сидел рядом. – Мне жаль нашу классуху, которая постоянно тратит время на него, ходя ему навстречу. Очевидно, что это бесполезно!
Хитрук жалобно посмотрел на Мишку и закатил глаза:
– Чувак, ты можешь хоть на секунду задуматься о том, что тебя ждёт? С таким отношением к учёбе тебя давно должны были отчислить, но не сделали! А хочешь знать, почему? Потому что классуха персонально бегает по школе в поисках того, кто тебе оценку за четверть поставит, а ты ведёшь себя как мудак!
Но Михаил наотрез отказался туда возвращаться, потому что его там попросту никто не ждал. Вся эта херня с неаттестацией, недопуском и плохими оценками его совершенно не волновала.
В голове бедняги мелькают бредовые мысли о девятом круге ада, биохимических чертях-мутантах с лишними конечностями, тащащих его во врата огненной смерти. Он увидит уйму ужасов, увидит всё чёрное, увидит полчище чудовищ и буйные волны пламенного огня.
Обширные равнины будут покрыты углём, а чучела в облике двурогих чертей будут поджаривать тела школьников. С потолка польётся искристый ливень, доставляя грешникам неприятные ощущения; стены превратятся в жидкую токсичную массу, которая утопит всех и вся.
– И это не самое стрёмное, что мы над ним вытворяли! – уверил Тихонравов, как бы нахваливая себя за то, что и к травле может подойти обходительно. – Любой желающий мог подкидывать какие-либо идеи для дальнейшей "дегустации". Потому не могу сказать, что в нашем классе кто-то был как-то обделён! Получается, у нас был вполне образцовый класс со своей свободой и демократией!
Следователь улыбнулся.
– К такими критериями можно и цинизм прибавить, раз в Вашем понимании такие отношения являются нормой.
Маджонг только закатил глаза.
– У этого овоща всё рвалось, билось, ломалось, и просто валилось из рук! – жаловался паренёк, словно всё перечисленное имело веский повод.
– Не думайте, что Ваши деяния рассчитывают на оправдания, – заверил Эдуард Антонович. – Можно подумать, что именно Вы проложили дорогу к случившемуся.
Денис не сразу нашёл, что сказать, а перед тем, как заговорить, он задумчиво потёр свою голову:
– Я всё думал: а окажись я на его месте, сам бы не сошёл с ума? Должен Вам признаться, но наш "чемпион" мог впитывать любую грязь, которая ему попадётся… И совсем не брезгуя! Ума-то всё равно не прибавилось, а пустое место имело смысл чем-то заполнить.
Маджонг прищурился, словно вспоминая прошлые события:
– Ребята из класса называли Шалаева самыми отморожеными прозвищами. "Шалава" и "Сид" были только некоторыми из них.
– Учителя могли отпускать в его сторону колкости? – поинтересовался Эдуард Антонович.
– Не все, – почти сразу ответил парень. – Многие из них относились к нему терпимо, некоторые даже жалели…
Следователь между тем изучал реакцию самого Дениса, который, понимая серьёзность положения, никакого блеска гордости в глазах не показывал. Более того, в его упаренных глазах была скрыта некая тайна.
– Вы сказали, что "не все", Денис, – припомнил Эдуард, видимо, желая подтолкнуть Тихонравова к точному ответу.
– Но одно, что привлекло внимание тогдашнего меня, была полная поддержка со стороны мамы в этой травле… Р-Розы Елизаровны…
– Почему?
Здесь Маджонг уже не смог удержать слёзы и всхлипнул, пробуя из себя что-то выдавить:
– О-он-на… оскорбляла Шалаева, даже умудряясь его с кем-то стравливать.
– Почему? – настоятельно давил следователь.
– Потому что он был тупым! – изо всех сил воскликнул Денис, дабы наконец покончить с этим намечающимся "почему". – Даже как-то раз выкинула его сумку с окна и пригрозила, чтобы тот катился вместе с ней… Из-за невыполненной домашки, кажется. В общем, её ненависть к нему была настолько сильной, что она хотела избавиться от него любыми средствами. Между тем она завышала оценки мне и Поспелову, чтобы и мы не отставали от её затеек… Всё это привело к тому, что… К этому самому, короче!
Следователь внимательно следил за переполняющими эмоциями Дениса, но тот и вовсе рассыпался в слезах, не в силах скрыть свою горечь. Фрагменты пазла медленно, но верно складывались перед взором Эдуарда Антоновича.
Урок Истории.
В класс на цыпочках вошёл Миша. Весь взор на него, в том числе и исторички. И в основном негативные: недоумение, презрение, недовольство и ненависть.
– О, явились, не запылились! – раздался бархатный голосок молодой училки.
Мишка стоит как вкопанный, не вдупляя, как на это реагировать и что говорить.
– Ну, чего стоим? – училка кивнула в сторону класса. – Проходи, располагайся.
Шалаев прошёл мимо рядов и был встречен всевозможными насмешками:
– Земля тебе пухом, Мишка. – Слова Маджонга проносятся по кабинету. Но на удивление, никто не смеялся. Лишь Жорка-пухляш сидит за последней партой и глупо гаркает над словами Тихонравова.
Мишутка решил сесть рядом с ним.
