Нужно было найти и включить систему пожаротушения в доме, но безмозглая мать додумалась до этого в самый последний момент. В коридоре местами горели лампочки, был полумрак. Но Наташа смогла безболезненно спуститься на первый этаж, где наткнулась на станцию подачи воды. Чтобы система сработала, необходимо было включить пару заслонок и подать воду. Только система была сломана либо мебелью, либо кем-то намеренно.
– ТВАРИ! – вновь заорала мать.
Услышав толчок, доносившийся из шкафа, где сидела её напуганная дочь, Юрьевна резко повернула голову в его сторону и оскалила зубы. Однако, дойдя до шкафа, она пришла в ужас, когда поняла, что в нём никого не оказалось. Это можно было списать на свалившиеся от удара двери, но на удивление, они были целы и невредимы!
Громкий шум сломанной системы вывел мать из раздумий, и она взорвалась от раздражающего и продолжительного звука, которое это устройство издавало уже долгое время. Она подбежала к системе и пнула её, но это стало для неё самой глупой ошибкой: из систем пожаротушения брызнула ржавая вода. Горящий второй этаж превратился в груду обгоревшей мебели, грязи и пепла, смешанных с водой. Всё это с огромной силой покатилось вниз по лестнице. Наташа, доведённая до первобытного ужаса от факта, что её вот-вот раздавит целая куча тяжёлого хлама, даже не пыталась пошевелиться. Инстинкт самосохранения будто вылетел со всеми её криками, заставившими содрогнутся стены.
Весь мебельный мусор, скопившийся от воды, с невероятной силой налетел на женщину. Большая часть хлама разместилась в прихожей, а другая вывалилась за дверь. На улицу.
Сквозь тучи вышел рассвет. Маяк вдалеке продолжал освещать море своими прожекторами. А из соседнего дома, из окон которого каплями лилась вода, больше не исходило ни шума, ни криков. Очень странно, что там затихло совершенно всё.
Если зайти внутрь, на первом этаже, где под сильным напором воды скопилась большая часть мебели, стоял крест, а на нём распятая Наталья Юрьевна, неуравновешенная мамаша.
У подножия распятия лежала гора мебели, облитая неизвестной жидкостью. Света стояла рядом, внимательно изучая жалкий, обескураженный и изуродованный вид мамаши.
По этажу пронёсся огонёк, а вместе с огоньком застучали дождевые ботиночки, которые окончили свой путь у горы, где стоял крест. Илья гневно взглянул на мать, тихо стонавшую от боли, затем перевёл свой ставший задумчивым взгляд на Свету, видимо, ожидая подтверждения своих дальнейших действий.
– Отныне я отрекаюсь ото всех твоих дел в моей жизни, – заговорил мальчик. – Я актом своей воли и силой, данной мне Всевышним, навсегда закрываю для тебя эти двери. Я указываю тебе, во имя Отца, больше не прикасаться к твоей греховной плоти, ибо я был очищен кровью Его. Аминь.
Илья поднёс свечу к доскам, и они вспыхнули ярким пламенем. Мать орала от боли, выпуская наружу всех своих демонов, что прибывали с ней всю её никчёмную и ненужную жизнь.
Детишки с радостью наблюдали за страданиями собственной матери: женщина дёргалась, кричала и молила о помощи. Но кто мог ей сейчас помочь? Тем более в такое невероятное зрелище…
12 марта 202_ г, 09:47.
УМВД России по г.
За полуоткрытой дверью кабинета следователя виднелся отчётливый силуэт молодого парня, неподвижно сидевшего за столом и безжизненным взглядом смотрящего в пол. Юноша выглядел до жути болезненно: его блеклое лицо было покрыто синяками, а на руках сквозь бинты видны всевозможные ссадины и засохшая кровь.
Рядом с подростком сидел полицейский, который постоянно следил за временем на своих наручных часах и терпеливо кого-то ждал. Через полторы минуты дверь резко распахнулась, и в кабинет вошёл мужчина средних лет, на форме которого красовались погоны с различными наградами. Полицейский тут же оживился, радостно вскочил на ноги и поспешил встречать своего коллегу.
– Эдуард Антонович! – произносит сотрудник, протягивая руку.
– Филипп Гаврилович! – самодовольно ухмыляясь, Эдуард Антонович пожал руку в ответ.
– Эдик, чего так долго? Мы с нашим "другом", – Филипп кинул взгляд на юношу, – устали тебя ждать. А он-то тем более! С той самой минуты он не проронил ни единого слова. Сидит и пялит в одну точку. Мне даже страшно представить, что он там себе надумывает.
Коллеги дружно рассмеялись.
– Да ладно тебе, Филь! Не наговаривай такое про него. С виду мальчик хороший, сразу видно. Значит, допросим сегодня безболезненно! – следователь перевёл взгляд на парня. – Правда?
Но тот ничего не ответил.
– М-да, – Эдуард Антонович скорчил безнадёжное выражение лица и поправил галстук. – Ты был прав, это будет проблематично.
– Ещё бы! У них там целая семейка “прибитых”. Его мамашу, которая, кстати, училкой в той школе работала, пару лет назад привлекали к уголовной. Отмазалась же, потаскушка… Вот только его кореш вчера колени ей отстрелил. Ты прикинь!
