Таков был ответ Мафуза. В какой-то жуткий миг он почувствовал, что готов ответить: «Нет. Тише. Оставайтесь тут. Не шевелитесь». Но не поддался искушению. И сказал: «Иди, брат. Давай».
Дверь открылась, и они вышли. Мафуз остался на месте. Он не знал, что там, внизу, двумя этажами ниже. Понятия не имел, известно ли тем, с оружием, что в него не надо стрелять. Вскоре мужчины и женщины вышли. Он притворился, что считает их. Когда выходил последний, он сделал вид, что хочет пойти следом, но вместо этого закрыл за ними дверь. По ту сторону двери раздался крик, кто-то сглотнул и подавил еще один. Те, что были позади, поняли, что спасительное укрытие заперто. Мафуз сполз на пол, привалившись спиной к двери. И зажал уши. Шум был таким громким, что он слышал все равно. Он зажмурился. То промедление, когда он размышлял, не сказать ли: «Нет. Стойте». Теперь ему вовек не избавиться от мыслей о нем. Он долго ждал. И когда все же открыл дверь, ему пришлось осторожно переступать через тела. Всю лестницу устилали упавшие под выстрелами мужчины и женщины. Некоторые вскрикивали, стонали; кто-то пытался пошевелить руками, но солдаты, наблюдавшие за ними, скоро положили этому конец. При виде его они вскинули ружья, но он поднял руки и произнес на урду имя их командира. Они опустили оружие. На их лицах застыло жуткое выражение – смесь страха, содрогания, а у многих и пустоты, как у скучающих солдат, готовых вот-вот пожаловаться: ну и работенку приходится выполнять.
– Что случилось, муж мой?
Жена выжидательно смотрела на него. Начали приносить еду: аппетитные блюда с жаренными на углях мясом, рыбой, овощами.
– Я сделал то, что нужно было сделать, – ответил Мафуз. – Время такое было.
– Я знаю, что ты не мог поступить неправильно, – сказала Фархана.
– Так и есть, – согласился Мафуз. И с улыбкой посмотрел на самого юного из официантов, который ставил на стол блюдо риса. Видно было, что он очень волнуется: наверное, еще учится в школе. Его ждет совсем другая жизнь.
Праздник кончился.
Медовый месяц тоже.
Последний день больше напоминал погрузку на корабль, нежели на простой отъезд. В предпоследний день хляби небесные разверзлись и лило как из ведра. Побродив по сувенирным лавочкам, они вернулись в отель. Невинно играли в английскую настольную игру на террасе отеля. Время от времени кто-нибудь из персонала или постояльцев заглядывал туда, но, обнаружив их за игрой в «Людо», улыбался и ретировался. Вечером супруги в последний раз посетили раджпутский ресторан. Когда они уходили, весь персонал выстроился в ряд и пожелал им счастья и доброго пути.
Наутро они сели в такси и поехали сквозь серую пелену дождя на станцию, располагавшуюся на другом конце перешейка. До поезда оставалось время, и они забрели в унылое привокзальное кафе. Жена села за столик сторожить чемоданы. Он подошел к стойке и заказал две чашки чая. Женщина, подававшая заказ, уставилась на Фархану за его плечом. Он больше не возражал и не беспокоился. Ничего страшного. Сегодня первый день их новой жизни: он думал о чудесных днях, проведенных на побережье, и о том, что их любовь только-только зарождается. На улице, «там, где кончается Англия», заливал железнодорожные пути дождь. Через семь часов они будут дома, наедине друг с другом. Фархана осторожно поднесла чашку к губам, приподняв паранджу. Вскинула на него взгляд, увидела, что он тоже смотрит на нее, и скромно потупилась. И ему почудилось, что в ее прекрасных глазах блестят слезы – благодарности, чего же еще.
В июне 1990 года в репетиционном зале в Ислингтоне, на севере Лондона, Хью Спинстер подошел к женщине и предложил ей сходить с ним куда-нибудь. «На свидание», – сказал он, не забыв изобразить пальцами кавычки. Она согласилась. Он повел ее в ресторан, то бишь в обычную пиццерию, и пять дней спустя сделал ей предложение. Женщина посмеялась, но в октябре того же года они поженились. Она была художником по костюмам и работала на спектакле об эпохе Генриха VIII: Хью играл в нем роль сэра Томаса Мора.
На свадьбу приехали сестры, Блоссом и Лавиния. Лавинию привела ее соседка по квартире, Соня, которая услышала о венчании. А Блоссом была с мужем, Стивеном. Ей накануне сообщила по телефону сестра Лавиния. А Стивен все равно был в Лондоне. Венчались в среду в одной из церквей в Сити. После церемонии Хью расцеловал сестер и представил новобрачную. Они вышли на улицу, и посреди поздравлений и болтовни Хью выставил руку, поймал такси, вскочил в него вместе с женой и был таков.
