Тут раздался звук из реального мира. Омит огляделся – наконец-то в поле его зрения вплыл интерьер комнаты. Длинный стол из светлого дуба, огромный экран на противоположной стене, остатки корпоративного кофе и булочек, а также четыре вида питьевой воды: из-под крана, без газа, минералка и старомодная газировка. И вид Торонто из окна. Парни-то были из Чикаго, но встречаться пришлось в Торонто: в две тысячи двенадцатом Раджа с Омитом ездили в отпуск в Иран, главным образом чтобы купить ковер. Ну и это означало, что, пока в США за главного чувак из «Икс-фактора», в Америку им путь заказан. Так что чикагские прилетели в Канаду. День выдался чудесный: озеро так и сверкало на солнце. Пахло новой мебелью и белым ковром: роскошный конференц-зал с почасовой оплатой. Эти парни заработали деньжат только к прошлому октябрю – и все, кроме юристов, были младше него лет на десять, так что и поговорить-то не с кем.
На миг Омит пришел в замешательство, не понимая, откуда идет звук. Оказалось, из его сумки – нотного футляра, сделанного сорок лет назад, с горизонтальным бронзовым стержнем, в котором лежали лишь планшет да ретромодель самого первого айфона. Играла фирменная мелодия «Нокии». Тут до него дошло: кто-то звонит ему на мобильный и хочет с ним говорить. Странно.
– Мам? – сказал он в трубку.
– О, а вот и ты, – отозвалась она. – Где ты сегодня? Странный сигнал какой-то.
– В Торонто. Канада. У нас полдень. И прекрасная погода.
– Ах да, помню. Ты еще не виделся с кузиной Камелией? Она собирается замуж за парня по имени Генри. Кажется, он дерматолог, да?
– Мам, она живет в Ванкувере.
– Ты же приедешь к бедному доктору Спинстеру, правда?
– Да-да, конечно! – спохватился Омит. – Не беспокойся. Что-то случилось?
– Да, просто уточнить хотела. Мало ли…
– А Раджа где? – спросила мать. – С тобой? Я могу с ним поговорить?
– Нет, – ответил Омит. – Тоже в отъезде… мам, не волнуйся, он ближе, чем я. Прилетит к вечеру, а завтра утром первым делом двинет к вам. Мне не велено говорить, где он, потому что это подсказка. Он покупает кое-кому подарок.
– Вот поговорю с ним – и перестану волноваться, – парировала мать. После пары фраз она попрощалась, заявив, что ждет его завтра. Так он и не понял, чего она хотела.
Омит отключился, перед этим предупредив Раджу:
Через пару часов он покончит с этими вот. Они только притворялись крепкими орешками и искушенными плутократами. Мальчишка со своей водой: «Половину минералки, половину питьевой „Эвиан“, спасибо, Мэдисон». Это его ужасно позабавило. Он даже не станет посвящать Мартина и Раджу в подробности: они начали с семнадцати и вполне довольствовались двадцатью; максимум, что он мог им предложить, – двадцать пять, если нет, разговор окончен. Радже он сказал, что уверен, они остановятся на девятнадцати, сам же полагал, что запросят двадцать два, и это его вполне устроит. Солнышко светит! Расслабься. Самолет уже стоит на ВПП, моторы ревут. Посмотреть, что ли, снова: 72, 63, 55… Плохо не врубаться: сразу чувствуешь себя стариком. Скоро его время пройдет, как и дни, посвященные «Пак-Мэн», компьютерным игрушкам, настолкам, шахматам, шашкам и тому подобной ерунде…
Договорив со вторым сыном, Назия выключила телефон. Следовало бы сказать, зачем она звонила. Но смысл? Она так и не привыкла к мобильникам: своим пользовалась лишь сама будучи в дороге, а дома звонила по старому радиотелефону. Зазвучала музыка: заставка теленовостей. Вот почему она позвонила сыновьям и, еще раньше, Аише. Дочь ехала по шоссе; она будет здесь через пару часов. Посреди комнаты стоял Шариф. Со скорбным и страдающим выражением лица он не отрывал взгляда от экрана. В самом начале показали тот же фрагмент, что и в часовых новостях; тогда-то они посмотрели его в первый раз. С тех пор как Шариф вышел на пенсию, он обзавелся привычкой смотреть часовые новости; сегодня наконец ему показали нечто действительно стоящее его внимания.
Садию и Мафуза они последний раз видели на похоронах матери в восемьдесят втором году. Они пытались взять организацию в свои руки и даже озаботились поиском жениха для Долли. (И ей, и Бине Шариф с Назией позвонили тотчас же, как посмотрели сюжет; детям покажут позже.) Приехали – и улизнули прочь; больше их никто не видел. Каждый жил своей жизнью, но Шариф не мог раз и навсегда выбросить из головы женщину, которая родилась его сестрой; да и Назия частенько вспоминала Садию и размышляла, где они и что сталось с их детьми. Теперь, кажется, на эти вопросы появился ответ.
