– Им пришлось написать тете Блоссом о «прискорбном инциденте», правда? – продолжал Джош. – Который «произошел в понедельник, второго апреля, во время регулярного осмотра комнат учащихся. Тогда нами была обнаружена неудачно спрятанная в шкафчике у кровати Треско бутылка ликера „Саузен Комфорт“ и – что вызывает куда большие опасения – небольшое количество запрещенного вещества». Вот что они написали. Они вынуждены с величайшим сожалением просить твоих мать и отца незамедлительно забрать Треско – тебя то бишь – из школы. Из соображений благополучия прочих учеников они не смогут принять тебя обратно на летний семестр. Внесенная или подлежащая внесению оплата за обучение не возвращается. Так что не думаю, Треско, что тебя возьмут обратно, да и меня вряд ли туда запишут. Ты, – Джош говорил уверенным тоном и в первый раз употребил выражение, которое слышал от Тамары и Треско, – кусок дерьма.
– Сам ты кусок дерьма! Ты… ты что несешь?
– Я же видел письмо! Оно лежало на письменном столе тети Блоссом.
– Вот тихушник! – выругался Треско. – Крадешься, вынюхиваешь. Я…
– Но я
Внизу, на подъездной дорожке к дому бабушки и деда, зашуршал гравий – подъехал серый автомобиль. Он не узнал его. Оттуда вышла дядюшка Лавиния, а потом, с другой стороны, – тетушка Хью в сверкающей белизной рубашке, с ключами от машины в руках. Тетушка Хью что-то сказал дяде Лавинии. Подняв головы, они посмотрели на Джоша, который рассматривал их из окна, и помахали ему рукой. Он с трудом сдержался, чтобы не убежать обратно в комнату.
– Ну и идиотик же ты, – сказал Треско. – Это жизнь. В том году Уилкинсона застукали за наркотой на занятиях – и он не просто курил ее, он продавал! – и выперли, но его предки предложили построить новый бассейн, и его взяли обратно. Всего лишь сумма, равная оплате года-двух учебы, и, по словам Уилкинсона, налогом не облагается. Вот ровно сейчас твой дядя Стивен договаривается насчет нового павильона для крикета. К тому времени, когда я буду оканчивать это заведение, я стану продавать косяки заму директора.
– А кто замдиректора?
– Тип по имени Визел.
Остаток пути Лавиния и Хью разумно избегали насущных тем, болтая обо всяких выдумках. В маленьком салоне купленного Хью автомобиля они оживленно трепались. Когда Лавиния станет старше, она обзаведется бунгало в бедной стране – домом из тикового дерева, пропитанного особым составом от термитов, рецепт которого знают только местные, – и умудрится комфортно жить на скромные средства: слуги, опахала, свободные одежды из прохладного шелка, на столе – местная рыба и рис; слуги, преданные слуги… А у Хью будет особнячок эпохи короля Георга в торговом городке: белый, квадратный, с рыжей полосатой кошкой в окне. На этом тема была окончательно закрыта. Ехали они часов десять или около того, включая остановки: Хью недоумевал – как можно говорить, что от Лондона до Шеффилда два-три часа езды? Они основательно приложились к «Монстер Манч», «Карамак», «Роузес», «Спейс райдерс» и «Куолити стрит», а кое-что и вовсе уплели без остатка, не забыли и ядовитого цвета шипучку, продававшуюся лишь у Абдула, – и теперь чувствовали себя омерзительно; им срочно требовалось по яблоку и глотку воды. Славная была поездка.
Но что-то насторожило их уже здесь, на дорожке к родительскому дому, – и потом Лавиния поняла, что именно. Подняв глаза, она увидела в окне своих племянников и радостно им помахала. Ей ведь и в голову не могло взбрести такое. Приехать домой – это как счастливый конец в книге, канун Рождества: раз – и вот ты в объятиях людей, знавших тебя всю жизнь. Папа что-то говорит – а мама сразу же: не слушайте! Хью поспешил внутрь; Лавиния стояла и махала рукой. Треско сказал что-то кузену. Очевидно, смешное – и она порадовалась, что двоюродные братья подружились и умеют позабавить друг друга.
