– Было бы лучше, если бы ты остался в Оксфорде и не цеплялся за свою нынешнюю работу, – беспощадно сказала она. – По крайней мере, у тебя была бы специальность. Том Дик вот вытерпел.
– Да-да, – безучастно отозвался Лео. – Вытерпел.
– Он вернулся в Шеффилд, – продолжала Хелен, очевидно уже не рассчитывая, что Лео объяснит, почему бросил университет.
– Да, я слышал, что он здесь. Моя сестра Блоссом сказала, что видела его. Все еще высоченный?
– Все еще высоченный. – Хелен почти ласково погладила блестящие коричневые, похожие на географическую карту, обои. – Ты просто зациклился. Могут подумать… в общем, Андреа тут разговорилась с девушкой в отделении постнатального ухода. Ее папа служит редактором в «Морнинг телеграф». То есть он тоже работал в лондонских газетах, но, так сказать, больше по административной части. В общем, Том пришел к ним и попросил работу – резюме такое, что закачаешься, и быстро на повышение пошел. Ну и папа знакомой Андреа подумал: погодите-ка, с чего это человек с такой карьерой в Лондоне, на Флит-стрит, внезапно ищет работу в Шеффилде? Рекомендации у Тома были блестящие, но, знаете, немного
– У нас, в отделе «Путешествия», очень закрытая лавочка, – пояснил Лео. – Мы и в соседнем-то отделе порой никого не знаем. Не говоря уже о других газетах. Такая закрытая, что я не слышал имени Тома Дика десять лет.
– Тебе бы вот сошла с рук дорожка кокаина в пол-одиннадцатого утра? Полагаю, нет. Том Дик пытался уверить: он не один такой; не то чтобы он считал это похвальным, но его, мол, пытаются сделать козлом отпущения. Представь – кивал на других, назвал фамилии, почти дюжину. Руководство газеты их немедленно вызывает: проверяют кровь, мочу – чисто. Один из них поднял шум, пригрозив подать в суд на газету и лично на Тома за ложные обвинения – благо, следствие не нашло ничего. Или почти ничего. Помощник Тома, молодой парнишка, оказывается, помогал ему еще и доставать наркоту. Когда он явился, он был обдолбан в хлам: ему еще сказали, что он счастливчик – мог бы сейчас сидеть. Все это папа приятельницы Андреа, редактор в «Морнинг телеграф», узнал за один телефонный звонок. И говорит Тому Дику: спасибо за обращение, но нас оно не заинтересовало.
– Земля круглая, – уныло пробормотал Лео.
– Думал, просто переедет сюда, расскажет про Лондон, Оксфорд, упомянет пару-тройку знакомых, скажет, что его отец хвалил отца того-то и сего-то, – и дело в шляпе! Не сработало. Наверное, снова живет с мамой. Он на мели – при первой же возможности купил квартиру в Доклендс. Пришлось продать – пару лет пытался, не выходило. Полагаю, мало кто хочет там жить. Потерял кучу денег. Вряд ли на него подадут в суд за клевету на рабочем месте. Они знают, что он не хотел разглашать информацию.
– Да ты что? – с легким сердцем произнес Лео. Услышанное наполнило его счастьем.
Хелен с подозрением посмотрела на него. Возможно ли, что всю эту историю она рассказала, попутно сочувствуя Тому Дику? Неужели думает, что у Лео и Тома Дика, вместе поступивших в Оксфорд, так много общего, что у его сердца достанет сочувствия на все два метра Том-Дикова роста, точно у теплого ласкового маяка? Лео пришло в голову, что лицо Хелен изменилось не только сообразно возрасту: с него смотрели глаза человека, сомневающегося, что они вообще знакомы.
– Знаешь что? – помедлив, произнесла Хелен. – Том Дик спросил меня как-то, не соглашусь ли я заняться с ним сексом. Но сделал это по-французски. Вскоре после того, как я тебя бросила, лет по пятнадцать нам было.
–
– Сам как думаешь? – ответила Хелен. – Твой французский.
Поначалу он решил, что просто хочет отлить. Но сделал ошибку – включил свет в уборной. А как еще найти дорогу? Однако, вернувшись в постель, понял, что больше не сможет заснуть, и потянулся за книгой, старой доброй Джозефин Тэй. Он читал ее прежде, но книга ему нравилась, и он не сразу припомнил, окажется новоявленный наследник злодеем или нет. Он перескакивал через строчки, потом через страницы. Спать теперь совершенно не хотелось, но и смысл слов он понимал с трудом. Может, взять странную скучную книжку из тех, что вечно читает внук?
