– О да, было такое, – подтвердила женщина. – Меня зовут Хелен. Мы вместе ходили на пробежки. Моя девушка, Андреа, сказала, что Лео в городе, – видела, как он околачивался по Баннер-кросс. То есть сказала, что уверена: это был Лео Спинстер. Она на пару лет младше нас, мы познакомились уже после школы. Так что я уточнила: «Ты уверена, что видела именно его? Что он делал?» И она ответила: «Да так, слонялся без дела». Так я поняла, что это точно ваш сын.
– Уверен, он… – Хилари охватило замешательство. Соседский мальчишка лениво прислушивался к разговору. – А это Раджа. – Он заговорил куда живее. – Сын наших новых соседей. Я научился отличать его от брата-близнеца только две недели назад. Близнеца зовут Омит. Теперь-то я вас не спутаю, правда, Раджа?
– Вы это о чем? – спросил Раджа. – А, об этом! – Он ткнул большим и указательным пальцем в повязку на шее. – Еще дней десять, и снимут, доктор Спинстер.
– У мальчика останется шрам, – сказал Хилари Хелен, не сочтя нужным говорить тише или секретничать. Лишь бы она снова не заговорила о лесбиянстве. – Но другого выхода не было. Мне очень повезло. Пару недель назад я был в саду, подрезал хвойные – они медленно растут, но время от времени нуждаются в обрезке, иначе заполонят все пространство. Папа и мама Раджи, то есть соседи, устроили праздник и позвали кузенов, кузин, ну, понимаете. Я стоял на лестнице и занимался своими делами. Похоже, что посиделки получатся славными. Прежних обитателей этого дома, Тиллотсонов, я недолюбливал.
– Вы недолюбливали Тиллотсонов? – с любопытством переспросил соседский мальчик.
– Нечто вроде новоселья, – говорил Хилари со все нарастающим задором. – Конечно, мать и отец жили тут уже несколько месяцев, но, видно, решили, что такие вещи не делаются с кондачка. Детей отправили в сад, чтобы не мешались, и мальчики кое-что нашли. Съедобные фрукты с дерева – оно росло там, в глубине сада, у забора. Тиллотсоны посадили. Думаю, оно, как и все остальные, недолюбливало Тиллотсонов. И ожидало, когда те уберутся насовсем, чтобы начать давать сколько-нибудь съедобные плоды. И я не могу упрекать его за это.
– О, доктор Спинстер! – послышался голос – восхищенный и добродушный, и из теней показалась красивая женщина в темно-зеленой юбке и свитере, поигрывающая ключами от машины, висевшими на указательном пальце. Она, улыбаясь, качала головой, а потом обняла сына за шею. Он явно слишком вырос для такого собственнического жеста, но стерпел.
– Мы съели сорок штук, – сообщил Раджа. Позади в дверях стоял его отец.
Гостью – Хелен – это, казалось, не впечатлило. Легким жестом, почти не касаясь волос, она оправила свою и без того безупречную прическу. Когда Хилари замолчал, она лишь спросила:
– Так Лео дома?
– Глотали не жуя, – продолжал тот. Обернувшись к соседке, развел руками: мол, такие дела. Та слушала с удовольствием – или удачно притворялась. – Один подросток даже подавился и начал терять сознание. Второй где-то видел и применил прием Геймлиха, ну, толчок в брюшину сзади. Не сработало. Я сразу же понял, что делать. Не просто же так я сорок лет врачом проработал. И бросился туда. Схватил нож и открыл дыхательные пути. И он спасен. Потом его отвезли в больницу, и я не думаю, что он подойдет к этому дереву еще раз. Урок усвоен. Видите ли – дело в том, что у первой помощи есть границы. А если что-то более серьезное – нужен врач. Вот у меня был случай. Ехали мы как-то в воскресенье с женой и детишками, как вдруг неожиданно перед нами на дорогу выскочила женщина, почти в истерике, размахивая руками, чтобы остановить хотя бы кого-нибудь. Она понятия не имела ни о том, что я врач, ни о том, что в какой-то из машин вообще есть медик. Это было…
– Хелен, – произнес Лео. Он стоял в дверном проеме, ухватившись за него руками, как человекообразная обезьяна, и ухмылялся. – Что за…
– Погодите секундочку, – отрывисто сказала она Хилари и обернулась к Лео. – Пришла забрать тебя. Паб открыт.
– Дело было, – Хилари положил ладонь на рукав Хелен, – в том, что супруг ее…
– Спасибо. Я пришла к Лео. Пошли, чувак?
Когда они садились в машину, Хилари продолжал разглагольствовать, правда, в голосе появились нотки недовольства и обиды.
– Твоя мама в больнице, так? Должно быть, наслаждается тишиной и покоем. – Хелен дала задний ход. Где-то в доме брат или еще какой-то родственник пытался надеть куртку, догнать Лео и спастись бегством вместе с ними, но его задержал Хилари, чтобы представить очаровательным соседям. – Прости. Но твой папа – это выше моих сил. Нет, конечно, твою маму я уважаю и все такое…
– Что это за черт?! – отрезал Лео. – Коричневый «остин»! Что на тебя нашло?
– Моя мама выразилась похлеще, – сказала Хелен. – Держу пари, пятнадцать лет назад, когда эта машина была новой, цвет назывался по-другому.
Шариф закрыл за ними дверь. Раджа отправился наверх. Когда сын уже не мог ее услышать, Назия воскликнула:
– Просто взял и ушел!
– В некоторых семьях так бывает, – урезонил ее Шариф.
