Топо осмотрелся в сумраке таверны, выбрал столик, где сидел угрюмого вида здоровяк с черной и жесткой, словно из завитого конского волоса, бородой.
— Здорово, Кашпур, как охота, как дело? — поприветствовал Топо бородача.
Тот повел плечами, словно пытался прогнать насекомое, засевшее под серой рубахой.
— Нормально, — неохотно буркнул он и, приподняв указательным пальцем большую кружку за ручку, убедился, что она все-таки пуста.
Рикки немедленно помахал рукой, и в ответ на этот жест к нему устремился служка с кувшином питья.
— Вот, вина выпей. За наше здоровье.
— И сам не подохни, — угрюмо ответил Кашпур, но от вина не отказался.
По нему было видно, что нет большего унижения — пить слабенькое вино с самого утра вместо нормальной порции рома.
— Договоримся — с меня пинта рома, — угадал его настроение Топо.
— Сколько? — только и спросил Кашпур.
— Команде на три месяца.
— На «Диссект»? — проявил осведомленность бородач.
— Да, на него.
— Завтра в три ночи подойдем к борту, готовь грузчиков.
— Что платим? — Топо понизил голос.
Бородатый наклонился поближе к Рикардо и зашептал ему на ухо. Тот молча кивал в ответ. Выслушав, он протянул руку и скрепил этот непонятный для Андреа договор рукопожатием. Потом Топо опять помахал служке, и Кашпуру принесли большую, призовую кружку рома.
Рикардо встал из-за стола и позвал Андреа за другой столик. Там, словно ожидая друзей, скучал худой до болезненности мужчина. Даже в таверне с подслеповатыми, немытыми окнами его лысина сверкала, как золотой фунт.
— А, Топо, рад тебя видеть! — сказал человек. — А это, я так понимаю, господин капитан Амалфитано? Очень, очень рад. Меня зовут Бен Эгглентон, зовите меня просто Бен. Итак, какие объемы вас интересуют?
— Нам нужен живой провиант на три месяца. Объемы вы понимаете, — вел Топо новые переговоры. — Что вы можете предложить?
— Бен может все, — улыбнулся торговец. — Вот только вопрос оплаты…
— Векселя вице-губернатора вас устроят? — подключился Андреа, не желавший оставаться в стороне.
— Если там будет дополнительная именная отметка. Мне необходимо произвести некоторые операции в Лондоне и…
— Я сообщу сегодня вечером после беседы с его превосходительством, — ответил Андреа.
— Итак, что вы предлагаете нам? — спросил Топо Эгглентона.
— Черепахи. Отловлены совсем недавно. Три месяца гарантированно сохранятся. Ну и свиньи, куры, это зависит от того, сколько у вас места. Я думаю, ваш боцман сможет точно сказать.
— Тогда по рукам? — Топо не собирался обсуждать мелочи.
Этот договор тоже скрепили рукопожатием.
— Ты можешь мне объяснить, о чем ты договорился с этим монстром Кашпуром? Что за тайные дела? — спросил Андреа своего адъютанта, когда Эгглентон ушел.
— Кашпур — самый главный маклер у буканьеров. И ему можно доверять. Если иметь дело с ним, то никогда твоя команда не будет жрать гнилое мясо. Он все организует и сегодня же ночью загрузит черепах и солонину нам на борт.
— А почему ночью, почему так странно договаривались?
— Потому что это пойдет мимо властей! Никто налога не заплатит. — Топо приложил палец к губам.
— Так, а как же я ему заплачу? Это же официальные закупки! — изумился Андреа.
— Ха! Так ты и не будешь у него ничего покупать! Ты просто оплатишь покупку пороха, мушкетов и еще кое-каких боеприпасов. В итоге тебе все в полцены обойдется!
— А зачем нам оружие?
— Ты совсем на своей учебе головой ослаб? — фыркнул Топо. — Простых вещей не понимаешь? Оружие заберут люди Кашпура, когда перегрузят провиант.
— Я подозреваю, что это не очень честно… — растерянно произнес Андреа.
Рикардо вскипел:
— А то, что буканьерам надо как-то выживать, что даже свою добычу отстоять им чертовски трудно, пусть тебя не беспокоит! Конечно, мы теперь благородные сеньоры…
— Успокойся, Рикки, — сказал Андреа. — Делай как знаешь. Пойдем на корабль, проверим, как идут дела с артиллерией.
У фрегата суетились матросы, шла погрузка последних пушек. Помимо прочего Мокей настоял на приобретении морской мортиры[53] и установил ее в шлюпочном люке посреди корабля. При этом канонир потребовал некоторых доработок на батарейном деке. Несколько массивных сосновых балок были проложены поперек палубы и концами закреплены на шпангоуте. Эти балки послужили постаментом для мортиры. Теперь отдача от орудия, которая, судя по калибру, должна быть нешуточной, передавалась прямо на корпус фрегата и не угрожала проломить палубу.
Канонир наблюдал, как с пристани на корабль грузились пушки. Он напряженно следил за тем, как черная громада орудия медленно ползет вверх, накрепко перехваченная канатами. Скрип плохо смазанного блока разносился над всей пристанью.
— Господин капитан! — Мокей увидел Андреа и заспешил к нему. — Нехорошо получается. Обман сплошной.
— Что еще случилось? Ты ведь сам пушки выбирал.
