Объектив выглядывал у меня из кармана, холодный и могучий, и записывал все происходящее. Он мог разрушить мою жизнь. Я бы ни за что его не отдала.
– Только через мой труп.
– Ты смеешься?! – заорала Тиган. – Тебе что, десять лет? Очевидно, между нами ничего не изменилось за все эти годы. – Она сощурилась. – Ты все еще винишь меня за тот несчастный случай на бревне, да?
Я вздернула подбородок.
Тиган засмеялась, глядя в мокрое небо.
– Боже милосердный, ты никогда не понимала шуток, Хлоя.
– Похоже, тебе шутки над тобой тоже не особо по душе.
Она ринулась на меня, сияя полными слез и ярости глазами.
– Это совсем другое дело. Ты спрятала в моей спальне камеру. Моя мама засудит тебя, и ты окажешься в тюряге. Твоя спортивная карьера, если ее можно так назвать, закончена. Теперь отдай мне чертову камеру. – Она бросила телефон и одним огромным шагом сократила расстояние между нами.
Когда ее глаза впились в меня, я почувствовала в животе холодок. Тиган всегда приводила меня в ужас. Я уцепилась за высоченную изгородь и стала взбираться по ней.
– Раз, говоришь, через твой труп, так тому и быть: я заберу эту камеру с твоего бесчувственного тела, – зарычала она. Гнев протрезвил ее и придал ей сил.
Но я была сильнее.
Сначала я пнула ее по руке. Она вцепилась мне в джинсы, пытаясь стащить с изгороди. Я вывернулась и резво, без всякого труда забралась выше.
– Слезай, клоунесса. – Тиган шныряла подо мной, как тигр.
– А ты меня сними, – подзадоривала я.
– Клянусь всем святым, я тебя убью, Хлоя Харт. – Тиган подпрыгнула, оттолкнувшись от земли с упругостью волейболистки, и схватила меня за щиколотку.
– Отвяжись! – Свободной ногой я молотила по ее руке снова и снова. Тиган кричала, но не отпускала меня. Напружинившись всем телом, я в очередной раз пнула ее и услышала, как хрустнула кость. Тиган наконец разжала руку и упала на землю. Она приземлилась на ноги, отшатнулась назад и в потрясении уставилась на меня.
Красивое лицо, исказившееся от боли, разбудило во мне какой-то мерзкий инстинкт.
Все еще вися на заборе, я наклонилась, замахнулась обеими ногами и лягнула ее, как лошадь, в грудь, отчего Тиган отлетела в стенке будки. Голова ударилась о деревянную обшивку и дернулась вперед, глаза закрутились, как у персонажа мультфильма. Она сползла на холодный мокрый бетон, как тряпичная кукла.
– Хлоя, – прохрипела она. – Хлоя… – И глаза у нее закрылись.
Я спрыгнула с забора, встала на дрожащие ноги и осмотрела ее. Вспыхнувшая было во мне ярость рассеялась по всему телу, как картечь. Боже, что я наделала? Я упала рядом с Тиган, прижала ухо к ее груди и ничего не услышала. Ничего! Отшатнувшись, я зажала рот ладонью, чтобы сдержать крик. Я ее убила.
Солнце быстро поднималось, и паника, которую я старалась погасить с тех пор, как видео распространилось по Сети, расправила крылья у меня в груди. Каждое сальто, каждый прыжок, каждый синяк и каждая сломанная кость, каждая пропущенная вечеринка, каждый несъеденный десерт и золотой кубок промелькнули у меня перед глазами. У моих ног лежала Тиган с отвалившейся челюстью и бледной как воск кожей. Я приложила ухо к ее мокрым губам и снова не почувствовала движение воздуха, ничего не услышала.
Тиган отдала концы, вот ведь беда, но я-то жива.
Я подняла ее длинное безжизненное тело. Бросить ее в океан? Волны бурлили и бились о высокую скалу, но у меня свело живот при одной мысли об этом.
Тут из подвала вывалилась Шона, звеня ключами и направляясь домой. Я не знала, что она еще не ушла, и пригнулась. Если она повернет голову, то увидит меня. Очень осторожно я оттащила Тиган в тень позади садовой будки. Там стоял притиснутый к стенке грязный ящик с крышкой, достаточно большой, чтобы попробовать спрятать там тело.
Я бросила Тиган, открыла ящик и вытащила несколько лежаков. Мозг лихорадочно работал. Никто не знает, что я здесь. Камеры наблюдения выключены, а меня подруги уже отвезли домой. Даже Брендон не знал, что я вернулась сюда. Если спрятать Тиган в ящике, ее не будет печь солнце и мочить дождь, а потом члены семьи обнаружат ее. Никто даже не заподозрит, что это я убила ее.
Приняв решение, я втиснула Тиган в ящик, сложив ей ноги и руки, как кукле Барби. Потом посмотрела на нее. Даже в рваной рубашке, с неестественно вывернутой рукой и мокрыми волосами, прилипшими к щекам, она была красива.
Я накрыла ее лежаками, стерла свои отпечатки и закрыла крышку. Подобрав мобильник Тиган, позже я подбросила его в бардачок Джейку, поскольку его пикап еще стоял на подъездной дорожке. Так ему и надо, не будет изменять Джесс. Дождь тем временем лил и лил, стирая наши следы и запахи, уничтожая улики.
