Я трогаю «хонду» с места и по Кровавой стезе направляюсь к дому Брендона. Даю голову на отсечение, что он знает, куда делась Тиган и кому принадлежит ужасная идея с трансляцией.
Подъездная дорожка длинная, немощеная и вся в колдобинах. Дом Ридов, как и жилище Тиган, построен по индивидуальному проекту, но возведен не из стекла, бетона и металла, а из крепкого кедра. В нем три этажа и огромные окна, выходящие на берег.
Правда, бревна почернели, среди розовых кустов выросли сорняки, а стекла потускнели от грязи. Дом обветшал с тех пор, как отец Брендона лишился многомиллионного контракта на сбор мусора, заключенного с городом три года назад. После того как эту новость опубликовал «Вестник Кристал-Коув», Брендон пропустил в школе целую неделю. Вот почему он так стремится прославиться: снова хочет стать богатым.
Дверь открывает его отец в бермудах и заляпанной рубашке поло.
– Ты кто такая? – рявкает он.
Классное приветствие. Ни «здрасьте», ни улыбки. И спиртным несет, как на ликеро-водочном заводе.
– Я учусь вместе с Брендоном. Он дома?
Мужчина бросает взгляд поверх моего плеча, в сторону леса.
– За тобой кто-нибудь следил?
– Что?
Потом я слышу голос Брендона:
– Это ко мне, папа.
Мистер Рид растворяется в доме, а Брендон шаркает по выложенному плиткой фойе к входной двери. Выглядит он дерьмово – усталый, с пустыми глазами, – но, в отличие от неопрятного папаши, одет в дизайнерские джинсы с утыканным кристаллами «Сваровски» ремнем, спортивный джемпер «Чемпион» и новые кроссовки «Джорданс» – живая витрина брендов, как обычно. Такое впечатление, что все оставшиеся деньги семья тратит на его гардероб.
Мое появление Брендона, по-видимому, ничуть не удивляет.
– Давай поговорим на улице. Отец не любит чужих в доме.
Он закрывает дверь, и мы проходим через боковой двор на заднюю террасу. Садовая мебель засыпана опавшими сосновыми иголками и покрыта пылью, словно никто не сидел здесь много лет. Брендон пытается отряхнуть для меня стул, но, скорее, просто размазывает грязь. Я все равно сажусь и сразу приступаю к делу:
– И зачем же ты разместил видео со мной на «Ютьюбе»?
Он пожимает плечами.
– Ради лайков.
Я шумно выдыхаю.
– Вышел такой бардак, Брендон.
– Знаю. Я уже удалил ролик.
– Тебя ФБР заставило?
– Нет, правообладатели песни, которая звучит на заднем плане. Ошибка новичка.
– Ну ты и говнюк.
Он улыбается мне:
– Такая у меня фишка, Джесс.
– Не называй меня так.
– Ну и фиг с ним, я успел привлечь больше тридцати тысяч новых подписчиков и моего первого спонсора. – Глаза у него сияют. – Я твой должник.
Господи, почему я решила, будто он станет откровенничать или ему не наплевать, что его видео меня задело?
Брендон смеется.
– Расслабься. Ну да, я говнюк. И нужно оставаться в образе.
Во мне что-то надламывается.
– По крайней мере, в этом тебе не откажешь.
– Чертовски верно. Нам всем надо иметь что-то свое и перестать прикидываться. Вот, например, ты: тебе стоит подчеркивать свои формы и перестать прятать их под мешковатыми фланелевыми рубахами. Ты же, типа, тайная мечта каждого парня.
Я вскидываю руки.
– Не собираюсь разговаривать с тобой на эту тему. Я пришла сюда получить ответы.
Он улыбается, и выцветшие веснушки, рассыпанные у него по носу, напоминают мне, каким он был во втором классе, когда мы каждый день обменивались завтраками, – еще до того, как его родители обанкротились, распродали свои модные машины, сбыли второй дом на озере Тахо и перестали каждый год путешествовать в Европу. Однако этот огромный особняк на берегу им удалось сохранить.
Брр, я опять отвлеклась. Ненавижу Брендона Рида. Теперь он совсем не тот парнишка, с которым я дружила во втором классе. Я вздыхаю и начинаю заново:
– Ты знаешь, где Тиган?
Его улыбка испаряется.
– Нет, но я слышал, что твой бойфренд знает.
Я пропускаю эту реплику мимо ушей.
– Зачем она снимала видео? Ты помогал ей?
Он быстро переводит взгляд на дом Тиган, едва видимый между деревьями вдалеке.
– Слушай, я не могу про это распространяться. Полиция со мной уже разговаривала, и меня еще ждет беседа с федералами. – Он грызет большой палец, как все время делал в детстве. Может, он не так уж изменился со второго класса. Брендон выплевывает кусочек кожи. – Странно, что Тиган не подумала про возраст Джейка. Когда у него день рождения?
– В декабре. – Я сверлю его взглядом. – Ты ведь помогал ей? Устанавливал камеру?
Он мрачнеет. Дружеский тон как ветром сдувает.
– С чего ты, блин, взяла?
Мне приходит в голову: если Брендон установил камеру, то, скорее всего, он же и транслировал запись в гостиную, а значит, ФБР займется им вплотную – то есть ежу понятно, что ему захочется замести следы. Тогда Тиган – единственный человек, кто знает правду, а это убедительный мотив избавиться от нее. По спине бегут мурашки.
– Так ты не получал от нее вестей? У них в доме сейчас полиция. Они называют их участок местом преступления.
Брендон втягивает щеки и щурит глаза.
