– Слушай, я ушел с вечеринки сразу после того, как снял тебя. Понятно? Я был дома, когда Тиган сделала ноги… или что там с ней случилось. Полиция проверила мое алиби, так что не пытайся вымазать меня в чужом дерьме. – Он так резко вскакивает с грязного стула, что спотыкается о ножку и витиевато матерится, когда кованое железо бьет его по бедру. По джинсам расползается пятно крови.
– Тебе помочь?
Глаза у Брендона светятся ненавистью.
– Раз уж ты сюда явилась, Джессика, я скажу тебе кое-что, хотя и не должен бы.
Я складываю руки на груди и жду.
– Ты потеряла бойфренда из-за пари. – Он ухмыляется, наслаждаясь выражением моего лица. – На костре в честь Четвертого июля кое-кто забился с Тиган на пятьдесят баксов, что она не сможет заставить Джейка поцеловать ее. – Он, наклонив голову, рассматривает меня. – Похоже, Тиган выиграла.
У меня темнеет в глазах.
– И кто это был? – прошептала она.
– Видимо, тот, кто плохо знал Джейка, хотя думал, что знает.
Я словно тону, как будто волны накрывают меня с головой и толкают на дно океана. Я втягиваю ртом воздух, и щеки западают.
Брендон с прежней ухмылкой раскидывает руки в стороны.
– Думаю, Тиган сделала запись в качестве доказательства, что она выиграла. Какая неожиданность, что они не остановились на поцелуе, да? Джейк больше не тот, кто легко отделался. Видишь, я не единственный говнюк в Кристал-Коув.
– Но ты знал, что это случится. Ты наблюдал за мной.
Щеки у него розовеют.
– Я смотрел на тебя, Джессика, а не наблюдал за тобой.
«Ты же, типа, тайная мечта каждого парня», – так он сказал. Может быть, я действительно нравлюсь ему. Я отбрасываю эту мысль и продолжаю:
– Ладно, допустим, но, когда началось видео, ты стал снимать меня.
Он холодно кивает:
– Да. У меня есть фанаты, Джессика, и их надо развлекать, а ты представляла собой чертовски интересное зрелище, просто бесценное.
У меня голова идет кругом. Мысли слипаются и перерастают в жгучую ярость.
– Знаешь что, Брендон? Ты этого заслуживаешь.
– Чего заслуживаю?
Я пинаю кровоточащую рану у него на бедре, и он падает на землю, вопя от боли.
– Вот этого!
И я бросаюсь наутек – огибаю боковой фасад дома, уклоняясь от низких ветвей, и мчусь к своей машине, оставляя мерзавца наедине с совестью размышлять о содеянном. Вслед мне летят проклятия Брендона, трехэтажная матерщина мечется между стволами деревьев.
Входная дверь со стуком распахивается, и оттуда выскакивает отец с ружьем в руках.
– Вон с моей территории! – орет он. – Оставь моего сына в покое!
Ничего себе заехала в гости! Я прыгаю в машину и подаю назад к дороге. Доехав до Кровавой стези, я жму на газ и смываюсь как можно быстрее, насколько позволяет четырехцилиндровая «хонда-сивик» 2002 года выпуска.
По пути домой я проезжаю мимо знака с оленем, думая о Тиган и пари. Наверно, она смеялась надо мной.
Я вытираю глаза и сбрасываю скорость. Еще одна авария и еще одна исковерканная жизнь мне сегодня совсем ни к чему. Хватит того, что моя пошла кувырком. Поскольку никто не принял во внимание возраст Джейка (или не осознал, что от его поцелуев развивается более сильная зависимость, чем от дури), Тиган – или того, кто установил камеру, – ждут большие неприятности, и меня утешает надежда, что в конце концов этот человек, вероятно, попадет за решетку.
Розыгрыш вышел поистине сногсшибательный. Но возникли побочные эффекты. Тиган пропала, и детектив Грин назвал ее дом предполагаемым местом преступления. Все пошло не по плану.
Или как?
Меня вдруг как обухом оглушает мысль: а вдруг видео было направлено не против меня и Джейка? Вдруг настоящей целью была Тиган? Мне казалось, что она смотрит прямо в камеру, – а если она просто смотрела в том направлении, не зная, что оттуда ее снимают? Тогда выходит, что кто-то из гостей собирался унизить ее. Но кто?
Кажется, это видео значит больше, чем мы все предполагаем.
За два дня до устроенного мною костра в честь Четвертого июля мы с Грейди, Брендоном, Шоной и Маркусом поехали на восток, на стрельбище к горной гряде Кау. Идею подал Маркус. Хребет расположен в горах Майакамас и растянулся более чем на десять с половиной тысяч гектаров поросшей лесом территории, принадлежащей государству. Мы взяли с собой сэндвичи и от парковки двинулись пешком.
– Здесь серийные убийцы хоронят своих жертв, – сказал Маркус, сбивая паутину между стволами двух дубов.
– Стремно упоминать об этом, когда держишь в руках оружие, – заметил Брендон с нездоровым смешком. Он был в цветном спортивном костюме «Найк» и в машине так густо обрызгался спреем от насекомых, что я не могла отделаться от запаха в носу.
Маркус повернулся к Брендону, блестя серыми глазами, такими же холодными, как металлическое ружье у него в руках.
– А почему нет? Я дал тебе время сбежать. – Он навел дуло на Брендона, изобразил звук выстрела и согнулся пополам от смеха. – Видел бы ты свое лицо, мужик! – И он расхохотался еще громче.
Брендон скривился.
– Это не смешно.
Мой брат Грейди встал между ними – огромный мальчик между мужчинами – и ткнул Маркуса в грудь.
