– Ты не знаешь, какой он, когда мы одни. Очень милый. Рассказывает мне о своих проблемах. Отец в детстве не пускал его в дом, и однажды Маркусу пришлось есть из помойки. У него тяжелая жизнь, Тиган.
Я подняла большую корягу.
– Это его проблемы, а не твои. Ты собираешься помогать или мне одной корячиться?
Шона схватила корягу за другой конец.
– Он купил мне кольцо.
Эта новость остановила меня на полпути.
– Помолвочное?
– Кольцо верности. Говорит, может быть, мы когда-нибудь поженимся.
Я бросила корягу и взяла подругу за руку. Прибой лизал нам ноги. На пальце у Шоны действительно было серебряное кольцо с гравировкой. Я с усилием выдохнула.
– Ты правда хочешь выйти замуж за Маркуса? За парня, из-за чьих измен плачешь?
Кольцо сверкало на солнце – своего рода симпатичный наручник, приковывающий ее к мерзавцу.
– Я точно не знаю, изменяет ли он мне, – возразила Шона.
– Но подозреваешь. – Я сложила руки на груди. – Знаешь, женщин часто убивают их мужья.
Она выдернула у меня руку.
– Зачем ты это говоришь?
– Даже не знаю. Может, потому что он бьет тебя?
Ее веснушчатое лицо сделалось розовым, бледные глаза утонули в слезах.
– Маркус прав: ты стерва, – бросила она. – Неудивительно, что ты никому не нужна. – И Шона решительно зашагала прочь от меня и стала подниматься по ступеням к моему дому.
– Я никому не нужна? – закричала я вслед. – Да ты просто чокнутая!
Она не остановилась.
Я пнула корягу, ушибла палец и чуть не завизжала. Семеро парней флиртовали со мной в «Снэпчате», а двое взрослых мужчин на прошлой неделе приглашали меня на свидание. Я всем нужна. После того как я скатилась на низкие оценки в школе и перестала делать хорошие подачи в волейболе, только это и осталось неизменным: я была сексуальной. Взгляд на песок подтверждал это: даже тень была неотразимой. С кем, скажите на милость, Шона, по ее мнению, разговаривала?
Я хватала ртом воздух, словно пробежала больше километра или меня ударили в живот.
– Я всем нужна, – произнесла я вслух. У меня были доказательства: сообщения, лайки, предложения.
Но другой голос прошептал на ветру: «Почему тогда ты так одинока?»
Вид Джейка в наручниках поразил меня до глубины души. Как он мог выглядеть одновременно таким виноватым и таким беспомощным? Я не знаю, за что его арестовали, – за нанесение вреда Тиган, за убийство Шоны или за то и другое, но приходится отключить телефон, потому что меня атакуют вопросами об этом. Такое впечатление, будто мы с Джейком все еще связаны, но это как ампутированная конечность: болит, но там ничего нет.
С последнего урока я бегу на парковку встречаться с Хлоей и Алиссой. Мы записались в поисковую группу, которая будет прочесывать берег. Необходимость найти Тиган увеличилась в разы после того, как вчера из океана выловили тело Шоны. Первой я замечаю Алиссу, стоящую около машины Хлои.
– Ну ни фига себе, Джесс, ты как? – спрашивает она. – Джейк действительно сбежал от копов на уроке мировой истории?
– Не сбежал, – шепотом отвечаю я. – Они заковали его в наручники и… – Голос у меня срывается, на глазах выступают слезы. Увидев Джейка в такой ситуации, я испугалась куда больше, чем думала.
Хлоя обнимает меня за талию и прижимается ко мне.
– Он сам напросился, Джесс. Успокойся, не рви себе сердце.
Алисса кивает:
– Ты знаешь, как я обожаю самую милую пару в Кристал-Коув, но я согласна с Хлоей: Джейк сам виноват, как и всегда. Помните, как в девятом классе он бросил стул в стену на английском, потому что учительница заставила его читать вслух?
Я вздыхаю.
– Так нечестно, Алисса. Ты же слышала, как он читал, – он был пристыжен, а не зол.
– Ты всегда его оправдываешь, Джесс.
Горло перехватывает очередной приступ слез. Оправдываю или даю разумные объяснения? Со времени вечеринки разница между этими двумя понятиями размылась.
– Мне вечером на работу. Давайте поедем.
Мы набиваемся в принадлежащую Хлое «тахо»; в салоне царит унылое настроение, все молчат. Приближаясь к берегу, мы оказываемся в густом тумане. Он окутывает джип и образует потолок над травяными пастбищами, тянущимися по обеим сторонам шоссе. Поля усеяны стадами коров и альпак, и соленый бриз пронизывает сырость, маня к океану.
Хлоя включает фары и рулит по слегка извилистой дороге у подножия холмов, потом пересекает Рашен-ривер и въезжает в Дженнер.
– Почти на месте, – говорит она, когда впереди появляется береговая линия – тонкая прожилка желтого песка, отделяющая бесконечный океан от обрамляющих его высоких отвесных скал.
Дом Шеффилдов всего в полутора километрах к югу, на вершине одного из этих утесов – современное произведение архитектуры геометрической формы в виде стеклянной призмы, сверкающей на фоне черных зубчатых скал и туманного неба, упрямое противостояние матери-природе, которая однажды скинет эту конструкцию в воду.
Я втягиваю бодрящий воздух и медленно выдыхаю. Здесь мои проблемы кажутся крошечными.
Когда мы прибываем, парковка забита волонтерами, желающими найти Тиган. Хлоя находит свободное место для машины и перед выходом колеблется.
– Там Грейди, – шепчет она.
