Санду. — Нужно поговорить с его отцом.
— Как же ты к нему пройдешь? .. Калитка-то
ведь закрыта, ее не откроют нам, а во дворе злая со¬
бака. .. и потом... ты думаешь, отец лушие сына?
— А все-таки нужно поговорить с ним,—настаи¬
вал Санду,— может быть, он раздобрится и вернет
нам мяч. Зачем он ему?
— Да... да... нужно попробовать, послыша¬
лись возгласы.
Но как это сделать?
Ребята, вот что,— заговорил Санду,— переле¬
зем через забор.
— Когда, днем?
Сейчас?
А собака?
— Кто перелезет? — посыпались вопросы.
Все призадумались. Дело очень рискованное. Мо¬
гут избить, затравить собакой и вышвырнуть. Ведь
сын Матееску их замятый враг. Он может даже за¬
стрелить из монтекристо. Известно, богачу все дозво¬
лено. Да еще румыну. Это бедняк, если что-нибудь
сделает не так,— тут и полиция, и суд, и тюрьма.
— Кто перелезет? — спросил Санду.
Воцарилось безмолвие. Шансов получить назад
мяч очень мало, а неприятностей может быть уйма.
Не даром же все жители улицы с боязнью и злобой
взирали на особняк Матееску.
— Кто же перелезет?— вторично задал тот же
вопрос Санду.
— Я! — воскликнул вдруг решительно Илиеш.
— Ударил-то ведь Василикэ, а не ты... — начал
было Санду, но Илиеш прервал его:
— Я пойду! Сегодня же! Сейчас!
И он направился к забору. Ребята последовали за
ним.
— Ты, Санду, стань, ты ведь самый высокий, наг¬
нись, я залезу тебе на спину,-— сказал Илиеш.
Санду стал, нагнулся, уперся руками в колени.
Илиеш вскочил ему на спину, схватился за выступ и
вскарабкался на забор. Он увидел двор Матееску.
Во дворе никого не было. Немного поодаль у забора
росла старая акация. Илиеш добрался до нее, прыг¬
нул, ухватился за ветку и осторожно спустился по
стволу на землю.
Неожиданно раздался громкий лай, откуда-то вы¬
скочила собака и бросилась к нему Илиеш нагнулся,
делая вид, что нашаривает камень, и собака с визгом
отбежала на несколько шагов. Потом снова кинулась
к нему, оглушительно лая.
— Урсан, ищи! — раздался чей-то голос. Собака
нехотя поплелась к веранде. Илиеш направился туда
же.
На веранде стоял мужчина средних лет, с малень¬
кими усиками, без пиджака, в белой рубашке.
Это был сам Матееску.
Окно из комнаты на веранду было открыто, и от¬
туда доносился чей-то громкий голос.
— А ну-ка поди сюда, мальчик!—позвал его Ма¬
тееску.
Илиеш нерешительно поднялся па веранду. Только
теперь он понял, что голос, доносившийся из окна —
голос диктора. Матееску благодушно улыбался. Вид¬
но было, что он хорошо настроен.
— Как ты попал сюда? — спросил он, продолжая
улыбаться.
— Через забор!
— А не кажется ли тебе, что это не совсем обыч¬
ный способ проникновения ко мне во двор, и не зна¬
ешь ли ты, что есть статья закона, по которой людей,
проникающих таким образом в чужой двор, наказы¬
вают? — спросил он полушутя, полусерьезно.
— Меня не хотели впустить через калитку, и мне
пришлось перелезть через забор,— ответил Илиеш.
Его пугала улыбка Матееску. Уж лучше бы он кри¬
чал.
— - А зачем ты ко мне пожаловал?
— Наш мяч упал к вам во двор... отдайте его
нам, пожалуйста.
Матееску задумчиво посмотрел на мальчика.
.. .«Все христианское человечество с надеждой
смотрит на доблестные войска генерала Франко, не¬
сущие Испании культуру, свободу и радость. С кре¬
стом в одной руке и с мечом...»— слышалась речь
диктора.
Матееску слушал с довольной улыбкой на лице.
Илиеш глядел в сытое лицо румына и думал: «Раду¬
ется гад! Все богачи, наверно, радуются. Ведь они,
конечно, на стороне фашистов.. .»
А диктор говорил, говорил... Как охотно Илиеш
заткнул бы ему глотку.
— Хорошо, мальчик,— вдруг сказал Матееску,—
я отдам тебе твой мяч. Адриан, поди сюда, верни
ему мяч! — крикнул он, повернувшись к окну.
— Я не отдам ему, папа... Он самый главный ху¬
лиган на нашей улице,— закричал из окна сын Ма¬
тееску.
— Адриан не хочет... ничего не поделаешь,—
насмешливо развел руками Матееску.
— Пусть он отдаст... Вы можете купить ему
десять мячей... вы ведь богатый,— сказал Илиеш.
Вдруг диктор умолк на полуслове. Послышались
свист, шорох, обрывки песен, слова на непонятном
языке...
Матееску метнулся к окну:
— Адриан, почему ты выключил Бухарест?
— Я хочу послушать джаз,— капризно ответил
сын,— ведь это сообщение Бухарест передает во вто¬
рой раз... ты уже слышал...
— Включи сейчас же Бухарест... Приятные сооб¬
щения можно слушать и десять раз.
Послышались снова какая-то непонятная речь, об¬
рывок песни, шум, свист, и вот опять громко зазвучал
голос диктора.
Матееску удовлетворенно кивнул головой, потом
неожиданно повернулся к Илиешу. Лицо его было
теперь холодным и злым.
— Ты надоел мне, проваливай...
— Отдайте мяч!
— Ах ты вот как! — лицо Матееску покрасне¬
ло.— Вон отсюда, не то руки и ноги переломаю...—
заорал он.
«.. Даудильо Франко заявил: испанский народ
с нами, он всегда...»
И тут Илиеш не выдержал. Он почувствовал
вдруг такую острую ненависть к этому злому и сы¬
тому Матееску, к его сыну, к этому проклятому
диктору, что, не в силах сдержать себя, закричал:
— Врет он!.. Врет этот... эта... —-и, не найдя
подходящего слова, неожиданно выпалил: га¬
дюка!
Матееску на секунду опешил. Потом, побагровев,
он поднял руку, чтобы ударить Илиеша. Но в этот
