— Да... да... разве можно с девчонкой иг¬
рать! ..— вмешиваются и другие андреевцы.
Илиеш молча оглядывает всех. Потом останавли¬
вает свой взгляд на Санду: ну что, теперь понятно?
Петрика хочет сначала что-то возразить, но потом
машет рукой и отходит. Слышно, как он кому-то го¬
ворит:
—- Видишь, какой он у нас...
Но в голосе его слышится теперь гордость.
ГЛАВА 6
ЧЕТЫРЕ ЗОЛОТЫХ БИЧА
Над Кишиневом спускались сумерки. Закат гас.
Только что небо было багровым, и вот оно стало ро-
зоветь, потом совсем побледнело, обесцветилось.
Люди возвращались с работы. Усталые, сгорб-
лепные, они медленно шли по узкой темнеющей ули¬
це. Проехала крестьянская подвода... «Ча-боала-
ча!»- лениво бормотал крестьянин в барашковой об¬
лезлой кушме. Неторопливо брели волы. Крестьянин
безразлично глядел па дома, столбы, людей.
Подойдя к дому, Петрика быстро юркнул в калит¬
ку, напугал задремавших кур, мимоходом погладил
Гривея и вошел в комнату.
Мать, худая и строгая, сидела за швейной маши¬
ной. Машина монотонно и. быстро стрекотала. Мать
внимательно оглядела Петрику своими большими,
умными глазами и, не переставая работать, сказала:
— Возьми огурцы и кусок селедки... хлеб в буфе¬
те! ..— и снова опустила голову, следя за бегущей
строчкой.
Петрика достал из-за ставни тоненькую книжон¬
ку, раскрыл ее и положил перед собой, развернул бу¬
мажку с селедкой, взял ломтик хлеба и стал есть и
одновременно читать. Он жадно. проглатывал страни¬
цу за страницей 85-го выпуска «Необыкновенных при¬
ключений Джузеппе Гарибальди».
Сумерки все обильней вливались в окно. Но мать
не зажигала лампы. Нужно было экономить керосин.
Низко опустив к шитью свои близорукие глаза, она
продолжала работать. А Петрика уже еле-еле разоб-
рал мелкий шрифт, но напрягал глаза, спеша узнать,
вырвался ли Гарибальди из вражеского окружения.
Дверь тихо отворилась. Вошел отец. Высокий,
худой, сутулый, он устало опустился на стул. Мать
на мгновенье остановила на нем свой внимательный
взгляд.
— Поешь, — мягко сказала она.
Отец словно не слышал ее слов. Дыханье со сви¬
стом вырывалось из его груди. Просидев некоторое
время молча, он заговорил тихим, хриплым голосом:
— Опять ничего... Обошел несколько фабрик и
мастерских... Наконец, чуть было не повезло...
Хотели взять на табачную фабрику... А я, как на зло,
закашлялся... Наверно, из-за табачной пыли... Ну,
и сразу отказали... Черт побери... И нужно же бы¬
ло мне закашляться... Уж как я их про. . .о. . .о...
Но тут он сильно закашлялся. Кашлял он долго,
натужно. Все его худое, высокое тело содрогалось.
Мать перестала строчить и сидела, опустив голову.
Наконец он успокоился.
— Поешь, Янку, ты же проголодался...
Петрика отложил недоеденный огурец и незамет¬
но вышел из комнаты.
На улице было уже совсем темно. Из-за крыш вы¬
ползала большая, красная луна. Кое-где в окнах за¬
жигался желтый свет. Сквозь щели закрытых ставен
дома Гримальского пробивались яркие, ослепитель¬
ные полоски.
Петрика остановился на минуту, задумался, затем
направился к Георгиешу. Отворив калитку, он вошел
во двор. Собака бешено залаяла. Но, узнав его, за¬
молчала. Петрика поднялся на ступеньку крыльца и
пошел в коридор. Из комнаты раздавался чей-то мо¬
нотонный голос. Oн постучал, по никто не ответил.
Тихонько толкнув дверь, он вошел.
У стены на топчане сидел отец Георгиеша — Тоа-
дэр Морарь, в рубашке и жилете, и что-то рассказы¬
вал. Перед ним на маленькой скамеечке примости¬
лись Георгиеш, Флорика и Карузо. Они внимательно
слушали.
«...II вот говорит птичка Фэт-Фрумосу: Злой
змей превратил Иляну-Косынзину в камень. Пойдешь
направо — увидишь лес, налево...»
Почтальон Морарь рассказывал ребятам сказку.
Радом с ним лежала пустая сумка для писем. Без
форменной тужурки и фуражки Морарь выглядел
обыкновенным пожилым крестьянином. И не мудре¬
но. Несколько лет жизни в городе не изменили его и
не могли вытравить у пего крестьянских привычек.
И даже комната, в которой жила семья Мораря, бы¬
ла обставлена по-крестьянски.
«.. .Тогда Фэт-Фрумос переоделся знахарем и
явился к змею. Вот он, значит, входит...»
При скрипе двери все невольно оглянулись и уви¬
дели Петрику. Ребята оживились, Флорика подвину¬
лась на скамеечке, приглашая его сесть вместе с ни¬
ми. Петрика уселся и приготовился слушать. Морарь
ласково улыбнулся ему и продолжал:
«.. .Да, так вот входит он к змею во дворец. А змей
раненый был. В ноге-то у него застрял наконечник
стрелы Фэт-Фрумоса. Ему нужен был знахарь. Сам он
в это время обедал. «Садись, пообедаешь со мной, а
потом вытащишь из моей ноги наконечник,— сказал
он Фэт-Фрумосу шепотом. Но этот шепот показался
Фэт-Фрумосу грохотом.— Фэт-Фрумос меня ранил. Ну
ничего, попадется он мне...— И змей грозно нахму¬
рил брови. Ведь он не знал, что знахарь — это пере¬
одетый Фэт-Фрумос. Фэт-Фрумос присел у другого
края стола. И вот, значит, ест он и видит: на степе ни
сят четыре золотых бича.
— Это что за бичи? — спросил он.
— О, это замечательные бичи, знахарь, — ответил
змей, а сам хитро подмигивает, — смотри-ка, вот, ес¬
ли хлопнешь этим, первым бичом — любой человек
превратится в камень, хлопнешь вторым бичом — лю¬
