- Медитирует, - бестрепетно отозвался Янек, - а меня за водой послал.
- За... водой? - тот поперхнулся словом, - да Гриф с самых соплей не пьет того, что не бродило!
- Вас ждут большие перемены, - напророчил Янек, - так где вода-то?
- Ик... за бортом.
- Там? - уточнил Янек, оглядывая морскую гладь, на которой плясали солнечные блики, - Спасибо, любезнейший. Сам бы ни за что не нашел.
И, вытянув руки над головой, как был - в одежде и сапогах, сиганул прямо со второй палубы в море.
В воду он вошел как игла - без брызг, и, толкнув ее руками, нырнул глубже, как можно глубже, в темноту и холод... Как оказалось - правильно сделал, потому что мгновение спустя ее прошили арбалетные болты.
- Где эта сволочь, где эта тварь, где это дерьмо медузы? - очнувшийся Гриф вглядывался в стеклянно-прозрачную воду, перегнувшись через борт "Дельфина", - Кто его упустил? Сейчас пойдет следом, и, пока за ногу не схватит, пусть лучше не выныривает!
- Да утоп он. Как есть - утоп, - помощник осенил себя кругом, - мы уже клепсидру здесь с арбалетами торчим. Если бы вынырнул - сразу болтом и поприветствовали, как положено. Не выныривал он, чтоб мне воду видеть только в кружке.
- Утоп, говорите... - Гриф нехорошо сощурился. - Ну, поздравляю. У нас большие неприятности.
- Где? - не понял помощник.
- А вон, чешут сюда во все лопатки. Два капера Его Светлости. Как думаете, что отвечать, когда они спросят, куда делся эмиссар Императора? Купается?
- Надо паруса ставить и того... в море.
- Отличная мысль, - глумливо одобрил Гриф, - ну так шуруй, черепаха твоя мама, помедлим - и они нас прижмут к Готлеру.
"Дельфин" стремительно одевался парусами, свистела дудка, подавая команды - а Гриф смотрел на два неуклюжих, но довольно серьезных корабля на горизонте и тихо, вполголоса, ругался. Он не обладал пророческим даром. Но и дураком не был - и прекрасно понимал, когда кости выпадают "гусями".
Данкен появился без звука. Мерзкие петли, которые измучили тонкий слух Кавенди, тактично промолчали, доски под ногами не скрипнули. Просто было их двое - а стало трое.
- Милорд, гонец от Буаселье. В порту бунт.
Толстяк мгновенно повернулся к нему, как флюгер:
- Что значит - бунт?
Данкен красноречиво промолчал и Кавенди загривком почувствовал что это вовсе не от большого уважения.
- Спасибо, дорогой, - кивнул Монтрез, - и, будь другом, распорядись на кухне, чтобы мне подали молодого вина и сыра, что ли... Хорошей бумаги закуплено?
- Бумага есть, милорд. Достать?
Герцог благосклонно кивнул и устроился в кресле поудобнее, скользнув созерцательным взглядом по несуетливому, услужливому мальчику и начинающему багроветь толстяку.
- И перо с чернилами...
- Что вы собираетесь делать? - потребовал Кавенди.
- Стихи слагать, - огорошил его герцог, - погода подходящая. И потом, поэзия благотворно действует на это, как его... - Монтрез нетерпеливо прищелкнул пальцами.
- Пищеварение, - подбросил Данкен.
Герцог подарил ему ироничный взгляд.
- Я имел в виду нечто более возвышенное и духовное. Но пищеварение тоже годится. Особенно, если подобрать подходящую рифму: борение, смятение, рвение...
- Варенье, печенье, удобрение.
- Навоз не трожь! Для хозяина самых больших виноградников на юге это слово - святое.
- Так сочините проповедь. - предложил Данкен, - Что-нибудь вроде:
Творец подарил нам высоких небес бирюзу
И тот виноград, что по осени станет вином.
О, путник, на корточки сев, чтоб удобрить лозу
Подумай о вечном... Когда и подумать о нем?
- Мальчишка. Это же попрание основ, - притворно возмутился хозяин.
- Зато в рифму, - невозмутимо отбил слуга.
Они перебрасывались шуточками, а толстяк переводил взгляд с одного на другого...
- Господа, - наконец, выговорил он, почувствовав что голос подчиняется. - А бунт в порту? Вы не собираетесь...
- О, разумеется, нет. - с улыбкой "успокоил" его бывший хозяин края, - У меня и в мыслях не было посягать на ваши новые полномочия, господин управляющий. Я получил хорошее образование и помню, что попытка узурпации власти в Империи, в отличие от Монтреза - серьезное преступление. В крепость я не хочу, там дует. Вы можете быть совершенно спокойны, ни я, ни мои люди...
- Ваши люди мне понадобятся. Все до одного, - Кавенди почувствовал, что челюсть сводит от ярости и усилием воли приказал себе быть спокойнее. Перед ним всего лишь зарвавшийся мальчишка, который только что потерял власть. Он с ним справится, не с такими справлялся.
- Надеюсь, вы оставите мне кухарку? В деле усмирения бунтов она не слишком хороша, зато готовит - пальчики оближешь.
Что ответить на этот пассаж, толстяк не придумал. А Монтрез взглянул на него в упор и в этот момент в изумрудных глазах не было никакого веселья. Тонкая рука шевельнулась и - указала на дверь.
...Как слугу отослал! Кавенди впервые пришла в голову мысль, что расслабился он совершенно непозволительно. При всей своей мягкости в общении, Эшери был тем, кем был и сделал то, что сделал. И маршал - это далеко не добрая бабушка.
