Они встречали его как самого` святого отца. О’Бирн прекрасно помнил толпу, выстроившуюся вдоль дороги за городом на много миль. Лучшие ученые этих краев приехали, чтобы встретить архиепископа. Один из них, увенчанный лавровым венком на римский манер, произнес приветствие на латыни. Потом, держа над головой нунция балдахин, они проводили его к дверям церкви Святого Патрика, где ожидали ирландские священнослужители. После службы архиепископа Ринуччини привели в местный замок, где собрался Высший совет Конфедерации. Благодаря сэру Фелиму О’Бирну позволили войти в большой зал, где нунций, восседая на троне, покрытом роскошной красной с золотом тканью, обратился к ним всем на латыни, передавая ободряющее послание от святого отца. Это было прекрасным событием.
И когда О’Бирн оглядывал это большое собрание джентльменов, солдат и священников, его поразила некая мысль. Здесь присутствовали сотни человек, и одни были ирландцами вроде него самого, другие — старыми англичанами вроде Уолшей. Почти все они говорили на обоих языках. И кем бы ни были их предки, эти люди принадлежали Ирландии и их объединяла католическая вера. Более того, многие из них получили образование в великих университетах Франции, Испании и Италии или служили, как Оуэн Роэ О’Нейл, в католических армиях континентальной Европы. И вот они собрались здесь, и папский нунций обращался к ним на той самой латыни, на которой говорил сам святой Патрик. Это была истинная Ирландия, подумал О’Бирн: древний член великой вселенской семьи католического христианства. Именно такой и должна быть священная земля Ирландии.
Хотя они с отцом Лоуренсом никогда не были близкими друзьями, О’Бирн рад был узнать кое-какие новости об Орландо.
— Конечно, я не могу поехать навестить его, — пояснил иезуит. — Дублинские протестанты взяли Фингал под свою полную власть. Но он живет в своем имении. Ему приходится кормить сотню правительственных солдат. Его оставили в покое, так как его защищает лорд Ормонд.
Невзирая на тот факт, что парламент и король, которому он служил, стремились к войне, лорд Ормонд, поскольку обладал авторитетом, как никто другой, был оставлен в Дублине в качестве представителя англичан-протестантов. О’Бирн искренне порадовался тому, что его друг Орландо обзавелся таким могущественным покровителем.
— А Смиты? А молодой Морис?
— Они в Дублине. Их терпят, хотя городской совет уже полностью протестантский. Морис теперь доверенный партнер в отцовском деле. И моя сестра Энн в порядке, — добавил он без дальнейших пояснений.
— Я рад этому, — сказал О’Бирн.
Отец Лоуренс задумчиво посмотрел на него. Потом перевел взгляд на Джейн.
— Итак, Бриан О’Бирн, — тихо спросил он, — могу я узнать, на чьей ты стороне?
Поначалу все было намного проще. Когда он сопровождал сэра Фелима в Килкенни, цели Конфедерации были ясны: заставить короля Карла прекратить преследование католиков в Ирландии. Когда прирожденные ирландские вожди из разных провинций присоединились к ним, они могли и не разделять энтузиазма старых англичан в отношении короля, но держались заодно с роялистами ради силы Конфедерации. В результате Конфедерация приобрела двух отличных генералов с европейским опытом: Оуэна Роэ О’Нейла, ирландского принца, на севере, и Томаса Престона, католика из старых англичан, на юге.
Протестантская оппозиция была далеко не так организованна. Лорд Ормонд, вельможа из старых англичан, протестант, находился в Дублине. На севере генерал Монро возглавлял десять тысяч пылких шотландцев, которые перебрались через пролив, чтобы помочь своим собратьям-пресвитерианцам в Ульстере. В Манстере протестантские силы возглавлял лорд Инчиквин, настоящий ирландский принц, потомок самого Бриана Бору, но он принял протестантскую веру и искренне ненавидел Римскую церковь.
Поначалу Конфедерация действовала неплохо, и лорд Ормонд был рад заключить перемирие. Но тем временем в Англии король Карл, продолжая воевать с парламентом, вроде бы начал побеждать. Даже в Шотландии появились небольшие группы роялистов.
Для О’Бирна то были славные дни. Сэр Фелим благоволил к нему, жена подарила ему ребенка.
Но потом все начало разваливаться. За проливом ковенанторы разгромили шотландских роялистов, а в Англии появились новые генералы Ферфакс и Оливер Кромвель и разбили армию короля. В этом году Карл был вынужден сдаться, и теперь шотландцы держали его в тюрьме. Похоже, дело шло к концу.
Или нет?
— Королей можно использовать, даже брать в плен, — любил повторять сэр Фелим.
