А потом произошла целая цепь ошеломляющих событий. Люди по всей Англии начали вставать на защиту короля. И не потому, что он им нравился, конечно же нет, а потому, что они вовсе не желали оказаться под властью армии. Даже несколько кораблей королевского военно-морского флота взбунтовались. В Шотландии один из великих лордов начал собирать армию роялистов. Лорд Ормонд с помощью королевы, жившей теперь в Париже, и сына короля Карла, неловкого, но хитрого юнца, также Карла, запустил своих агентов в Ирландию. Лорд Инчиквин теперь решительно заявлял католикам, что он стоит за короля. В течение месяца был собран Высший совет, он проголосовал против папского нунция и тоже заявил о верности королю Карлу. Только Оуэн Роэ О’Нейл воздержался.
Похоже было на то, что вот-вот готова была разразиться гражданская война.
Бедняга доктор Пинчер был так расстроен всем этим, что слег в постель дважды за одну неделю и отдался на милость жены Тайди, которая приносила ему целительный бульон.
И лишь письмо Барнаби принесло ему некоторое утешение.
Пинчер уже много слышал об этом генерале, но до сих пор тот не производил на него особого впечатления. Кромвель был членом парламента, превратившимся в солдата. Он наследовал большие поместья и сам был по праву рождения богатым человеком. И как богатый сквайр, Кромвель едва ли потерпел бы уравнительные социальные идеи левеллеров. Но вот его религиозные убеждения были не так понятны. Пинчер вообще не был уверен, что Кромвель пресвитерианец, к тому же он позволил использовать свое имя в одном памфлете, где говорилось о религиозной независимости. Пинчер прочел его с отвращением.
Но время шло, и способности Кромвеля к командованию никто уже не стал бы оспаривать. Пока силы парламента были направлены против бунта роялистов в восточной части Англии, Кромвель пронесся по западной части, от Уэльса до Шотландии, и каждый встречавшийся ему противник был разбит вдребезги железным молотом его испытанных в боях отрядов. К осени все было кончено. Армия круглоголовых победила.
И эта армия была уже сыта всем по горло. Ворвавшись в Лондон и обнаружив, что немалая часть пресвитерианцев в парламенте все еще пытается вести переговоры с Карлом, они вышибли всех прочь и заявили:
— Мы будем судить короля Карла сразу после Рождества.
И в январе 1649 года состоялся суд. А к концу месяца круглоголовые казнили Карла. В последовавшие затем недели сама монархия и наследственная палата лордов были упразднены, избран государственный совет, а Англия провозглашена Английской республикой.
Это было нечто невероятное. Казнить короля при всей видимости законности этого… Такого никогда прежде не случалось. Мир перевернулся вверх ногами, и Пинчер совсем не был уверен, что этот мир ему нравится. Но он давно уже заметил, что Кромвель, постоянно занимавший главное место в совете, вел вполне консервативную линию. Он даже, если верить Барнаби, не слишком желал казнить короля. Надежных пресвитерианских джентльменов вернули в парламент; на армейских радикалов просто не обращали внимания. Отдав им голову короля, Кромвель постепенно возвращал Англию к ее нормальному состоянию. Возможно, осмелился надеяться Пинчер, Кромвель сумеет обеспечить богоугодный порядок и в Ирландии тоже.
А на Пасху того года от Барнаби пришло письмо, оживившее доктора Пинчера.
В тот день в лагерь прибыло несколько групп людей. О’Бирн со своего места на склоне видел и небольшую компанию всадников, проехавшую по дороге внизу, но не обратил на нее особого внимания.
Августовское солнце обжигало его лицо. Был полдень. Вдали возвышались стены и островерхие крыши Дублина. Справа, отчетливо видимые сквозь легкую дымку, раскинулись светлые синие воды Дублинского залива. А здесь, на склонах Ратмайнса, в нескольких милях к югу от столицы, тысячи человек ждали, как ждали весь день накануне. Они ждали Кромвеля. О’Бирн повернулся к стоявшему рядом с ним молодому солдату:
— Пойди проверь, что за люди только что приехали.
Ему в общем не было до этого особого дела, но молодой человек был нетерпелив, его следовало чем-то занять.
