За воротами были установлены подмостки, на которых играли два ирландских арфиста. Монашеский хор исполнял радостную песню, а группа горожанок в белых одеждах танцевала перед королем. Навстречу королю вышли мэр и представители гильдий вместе с оркестром волынок и барабанов и торжественно передали ему ключи от города, перед тем как король вошел в ворота. Потом Яков со своей свитой, состоявшей из приближенных и кавалерии, пехотинцев и флейтистов, шествовал по улицам, которые если и не были устланы пальмовыми листьями, но, по крайней мере, покрыты свежим гравием. Королю Якову II было отдано должное. Перед входом в Дублинский замок он даже прослезился.
Держался король скромно. Выглядел он в общем неплохо: кожа у него была бледной, с красноватыми пятнами, в то время как его брат был смуглым и темноглазым; лицо короля, некогда гордое, теперь осунулось от изгнания и болезни. Он благодарил добрых жителей Дублина, вышедших его встречать. Ему как будто хотелось сказать, что он пришел с мирными намерениями по отношению ко всем своим ирландским владениям и ни к кому не испытывает вражды. И все же Донат Уолш и Морис Смит, стоявшие рядом, когда король проходил мимо них, знали, что все пойдет не так-то легко. Потому что факт оставался фактом: народ Англии выгнал его, а соперник короля, претендующий на престол, мог объявиться в любое мгновение.
В том, что касалось протестантского населения Англии, то оно никогда не ожидало, что Яков станет королем. Его брат Карл II всегда выглядел человеком чрезвычайно здоровым. Правда, существовали подозрения, что Карл может быть тайным католиком. Но если он им и был, то у него хватало ума не попадаться. Вместо того он содержал любовниц, посещал театр, шутил с простыми людьми на конских состязаниях и в общем проявлял здравый смысл в тех случаях, когда религиозный экстремизм грозил неприятностями. Но если он пытался убедить своих подданных-протестантов быть более терпимыми к католикам, то его задачу ничуть не облегчило то, что в конце его правления его кузен, король Франции Людовик XIV, грубо выставил протестантов-гугенотов из своего королевства и вынудил их бежать — около двухсот тысяч человек — в Голландию, Англию и вообще куда угодно. Лондон принял десять тысяч таких беженцев. И при этом лондонцы припомнили и инквизицию, и ирландский бунт, и вообще все беспорядки, реальные или воображаемые, которые учиняли католики против протестантов. Поэтому для всей Англии стало огромным потрясением, когда Карл II внезапно умер, а его младший брат, откровенный католик, столь же неожиданно взошел на трон.
Однако люди готовы были его терпеть по одной-единственной причине. Пусть он и был католиком, но его наследница, дочь Мария, слава Богу, была протестанткой и замуж вышла за протестанта — принца Вильгельма Оранского, правителя Нидерландов. А следовательно, люди вполне могли какое-то время потерпеть Якова, но в будущем они рассчитывали на Марию и Вильгельма.
Так что, когда Яков начал продвигать вперед католиков, англичане стиснули зубы. Когда он начал назначать в армию офицеров-католиков, они встревожились. А когда — вопреки тому факту, что он не мог в течение многих лет произвести на свет ребенка и слухи при этом говорили, что все из-за некой венерической болезни, — король вдруг обрел сына от второй жены-католички, Англия взорвалась. Да его ли это ребенок? Да была ли вообще королева беременна? Может, это чистый обман? Не было ли все это очередным дьявольским заговором католиков с целью украсть английский трон и преподнести его Риму? Слухи разрастались. И какой бы ни была правда, англичане знать ее не желали. И они, почти не пролив крови, просто выгнали короля. После того явился Вильгельм Оранский, готовый принять королевство. А Яков бежал во Францию.
Но Ирландия — это была совсем другая история. И протестанты, и католики на острове были встревожены событиями, происходившими по другую сторону пролива. И любимец короля Якова, лорд Тирконель, католик, постарался ради своего владыки. Он сумел принудить протестантов к повиновению, но в то же время заверил их:
— Король Яков не желает причинять вам вреда.
Пресвитерианцы в Ульстере были переполнены подозрениями; огражденный стенами город Дерри отказался подчиняться. Но большинство католиков на острове надеялись, что король Яков явится к ним как освободитель.
И вот, с деньгами и войском, предоставленным ему его кузеном, французским королем Людовиком, он прибыл в свои ирландские владения.
Король Яков вошел в Дублинский замок, а Донат с Морисом отправились в гостиницу перекусить. Донат уже успел собрать все новости.
— Он намерен созвать парламент. Здесь, в Дублине, в начале мая. Они хотят, чтобы его членами стали старые сквайры-католики. Ты только подумай об этом, Морис! Католический парламент!
— А как же наша вера?
