— Я заявил этому старому черту Пинчеру, что не могу позволить себе платить ему полную сумму. Проклятый протестант! Он вообще ничего не понимает! — насмешливо сказал он.
Из Дублина повидаться с ними приезжал их кузен Дойл, которому Орландо перед отъездом оставил сто фунтов стерлингов на хранение. Дойл привозил им последние новости из Дублина. И нередко его опасения касались того, что происходило в дублинских церквях.
Если и было в правлении Кромвеля нечто такое, что позволяло католикам, а также протестантам из старых англичан, вроде Дойла, надеяться на некий свет в полной тьме, так это распоряжения относительно церквей. Конечно, папистские священники должны были быть убиты, а Англиканская церковь короля Карла, с ее епископами и обрядами, решительно уничтожена. Но помимо этого, как и большинство военных, Кромвель был уверен: общины должны быть свободны в выборе собственных благочестивых проповедников. Результат же, даже в самом соборе Христа, иной раз получался ошеломляющим. В Дублине появились баптисты, квакеры, сектанты разного рода, а еще и конгрегационалисты, или индепенденты, каждые со своим особым видением мира. У одних богослужения были чрезвычайно мрачными; другие громко пели; были и такие, что впадали в настоящую истерию.
Дойл, с его циничным умом, тихо развлекался, посещая такие службы, а потом рассказывал о своих впечатлениях Орландо.
— Видишь ли, дорогой мой сынок, — объяснял он Донату, — как правы наши священники, когда говорят нам: вся проблема этих протестантов в том, что они совершенно сбиты с толку.
Во время третьего посещения Фингала Уолши узнали о смерти старого доктора Пинчера. Теперь землю арендовал его племянник, капитан Бадж. Но обстоятельства смерти доктора были кое в чем примечательны. И рассказал об этом Уолшам тот арендатор, что передал Орландо часть арендной платы.
— Перед самым концом доктор впал в настоящее безумие. Кричал во все горло о каком-то человеке, что нападает на него с мечом. А когда его тело стали раздевать, как ты думаешь, что увидели? Шрам! Прямо через всю спину, от плеча до ребер. Так что в его словах, пожалуй, был какой-то смысл. Потом приехал капитан Бадж, и ему рассказали об этом. А он на какое-то время задумался. Потом сказал: «Это было во время бунта сорок первого года. Католики напали на моего дорогого дядю. Ему повезло, что его не убили». Как думаешь, это правда?
— Никогда об этом не слышал, — ответил Орландо.
И прежде чем Донат с отцом уехали из Фингала, они сделали то же, что и всегда. Вместе пошли к святому колодцу в Портмарноке, чтобы помолиться там.
— Я это делаю, — обычно напоминал сыну Орландо, — точно так же, как делал мой отец до меня. — А у колодца он повторял: — Мне очень жаль, Донат, что тебе приходится видеть отца в столь жалком положении. Но мы не должны терять веру. Ведь то была величайшая Божья милость — то, что после многих лет ожидания Он даровал нам тебя. И в свое время, когда мы пройдем испытания, Он снова нас поднимет настолько, насколько сочтет нужным.
И вот в конце концов все должно было закончиться. Бог возмещал им за их страдания.
Избавление пришло из Англии. Потому что, если Кромвель преуспел в сокрушении Ирландии и превращении ее в колонию, в самой Англии дела шли совершенно иначе. При всем своем военном могуществе Кромвель так и не сумел создать удовлетворительное правительство, которое сменило монархию, им уничтоженную. Сначала правил парламентом, потом установили протекторат. Кромвель фактически стал королем, хотя так не именовался, потом ввели военное управление, и власть перешла в руки генералов, — словом, попробовали все. И когда спустя десятилетие измученный тиран умер, его сын вообще не пожелал занять место отца. В 1660 году английский парламент и сын покойного короля пришли наконец к взаимопониманию. И на английский престол был возведен Карл II, хотя и с определенными условиями.
Одним из условий было то, что протестантские поселенцы в Ирландии должны сохранить свои земли. Но с некоторыми исключениями. И когда Ормонд вернулся в Ирландию как новый лорд-наместник короля, он милосердно вспомнил о невезучей семье Уолш. Его сло`ва оказалось достаточно для того, чтобы убедить королевских чиновников в том, что Орландо не совершал никаких преступлений, а Барнаби Баджа пусть и неохотно, но все же убедили в том, что он должен отказаться от аренды земель, доставшихся ему от дяди. И в отличие от многих их друзей, Уолши вернулись домой, в Фингал. Это воистину было доказательством того, что Бог проявляет к ним особое благоволение.
