Морин очень хотелось узнать что-то о жизни Норы в Англии и об Уильяме в Америке. Она написала Норе по тому единственному адресу, который знала, но ответа не получила. Не было писем и от Уильяма.
— Он напишет, когда у него будут хорошие новости, — заверял ее отец.
А если с вопросами к Морин приставали младшие дети, она им говорила:
— У них обоих все отлично!
Следующие весна и лето принесли еще больше влаги. Люди, которые недостаточно хорошо хранили картофель, обнаружили, что часть урожая испортилась от сырости. В этой местности началось активное выселение фермеров, поскольку агенты вроде Каллана искали более выгодных арендаторов. Многие жаловались, что не могут найти даже клочка земли, чтобы вырастить картофель. Один из землевладельцев, некто по фамилии Уиндхэм, пожертвовал крестьянам сто пятьдесят акров для бесплатного пользования.
— Смотри-ка, — сказал Имонн, — у него тридцать семь тысяч акров в Клэре, а сам он преспокойно живет в Англии, так почему бы ему не позволить себе такое? С другой стороны, — добавил он, — честно говоря, он, конечно, помог людям. Никто из наших местных сквайров ничего подобного не сделал.
Той осенью произошел один неприятный инцидент. Приехал мистер Каллан. Он даже не стал спешиваться, а поговорил с Имонном перед домом. Морин стояла рядом.
— Ты когда-нибудь бывал на своей прежней ферме? — спросил агент. А когда Имонн ответил, что не бывал, поинтересовался: — А доказать это можешь?
Фермер, который теперь жил в их старом доме и взял в аренду все земли Мэдденов, подвергся нескольким нападениям. Неизвестные подожгли кучу торфа и выкопали могилу прямо посреди его земли, как предупреждение. Такие гости не были редкостью после выселений, хотя редко приносили серьезный вред.
— Я подумал именно о тебе, — сказал Каллан.
— Ну так подумай еще раз, — спокойно ответил Имонн. — Но скажи мне вот что: а есть там другие люди, которые тоже лишились земли?
— Да. Несколько. Но он хороший фермер, — безжалостно добавил Каллан.
— Вот ты подумай и о них тоже. А я даже близко к тем местам не подходил.
Имонн не стал объяснять, что предпочитает вообще не ходить и не ездить в ту сторону, так как воспоминания о прежней жизни были слишком болезненными для него.
— Так и сделаю. Но ты тоже в моем списке, — заявил Каллан.
— На самом деле меня тревожит, что он пачкает мою репутацию, — признался Имонн дочери, после того как агент уехал.
Но хотя Каллан, похоже, ничего предпринимать не стал, все равно в следующие месяцы в Эннис приезжало все больше порядочных, трудолюбивых фермеров, которые не могли платить постоянно повышавшуюся арендную плату, и в результате стало труднее находить работу. По большей части Имонн все же как-то справлялся, но в течение следующей весны и в начале лета 1845 года Морин с некоторой тревогой заметила, что их небольшой денежный запас постепенно уменьшается, а пополнить его удается редко или не удается вообще.
Но она продолжала держаться бодро. Мэри и Кейтлин превратились в неразлучных подруг. Они постоянно устраивали разные проказы. Морин делала вид, что сердится, но втайне радовалась их веселью.
— Вы просто как два тощих мальчишки, мне за вас стыдно! — могла она им сказать, когда они удирали ловить рыбу в реке или подшучивали над соседями.
А вот маленький Дэниел рос милым малышом; у него были отцовские голубые глаза и густые светло-каштановые волосы. Морин нашла ему трех-четырех товарищей по играм среди соседей и с удовольствием брала его с собой, когда ходила куда-нибудь. Очень многие думали, что это ее сын.
Лето подходило к концу. В августе они аккуратно окопали картофель на своем участке, готовя его к уборке. Похоже, его должно хватить до декабря. Главную часть предстояло собирать в октябре, но уже к началу сентября люди заговорили о небывалом урожае. В середине месяца «Клэр джорнал» сообщила о нескольких случаях порчи картофеля. Но это могло случиться из-за хранения на открытом воздухе. И только в самый последний день месяца Имонн вернулся домой встревоженным.
— Кое-кто из фермеров, приезжавших в Эннис, говорит о какой-то новой болезни, — сказал он Морин и тут же отправился проверять свой участок. — Похоже, они правы, — сказал он, вернувшись.
В середине октября Каролина Дойл сообщила Стивену, что собирается замуж за другого мужчину. Поначалу он просто не мог в это поверить.
— И кто он?
— Один профессор. Человек науки.
— Ученый? О, это серьезная ошибка! Ученые ужасно скучные люди.
— Мне он таким не кажется.
— Лучше бы тебе выйти за меня.
— Не думаю, Стивен. Мне очень жаль.
Стивен и Каролина отлично ладили между собой. Он пока не делал ей предложения — рановато было, — но между ними возникло понимание. Стивен был в этом уверен. И решил, что вся проблема — в О’Коннелле.
Хотя Освободитель отменил многотысячный митинг в Клонтарфе, правительство тори все же не было удовлетворено.
— Он зашел слишком далеко, — говорили они. — Это приведет к мятежу.
