Долгие годы в английской тюрьме изменили Кларка внешне. Тощий, с редеющими волосами, он выглядел лет на двадцать старше. Обманчивая внешность. И это делало Кларка еще более опасным. За его очками в стальной оправе прятались глаза, полные холодной страсти и такой энергии, которые священнику совсем не нравились. И книготорговец больше не интересовался Кларком. Их дружба закончилась. Зато табачная лавка стала местом встречи фениев, то есть членов Ирландского республиканского братства (ИРБ). Бог знает, что замышляли эти парни. Выяснить это было невозможно, поскольку действовали они скрытно, неизвестно было и кто состоит в этой компании. Разве что если долго наблюдать за Томом Кларком и его магазинчиком и отмечать, кто заходит туда достаточно часто. Но отцу Макгоуэну и не хотелось этого знать. Он вообще предпочитал не ходить мимо табачной лавки и обычно выбирал другую дорогу.
Но этим вечером ветер поменял направление, и самый короткий путь вынуждал отца Макгоуэна пройти мимо этого опасного, дьявольского заведения. И он, укрепившись внутренне, как моряк, который привязывает себя к мачте, чтобы устоять перед зовом сирены, подготовился проскользнуть мимо страшного места как можно быстрее. Но, подойдя ближе, он все же заглянул в окно. Табачная лавка была невелика, но ярко освещена. А в витрине, тоже ярко освещенной, стояла картонная Круглая башня — реклама ирландского табака «Банба». Сквозь стеклянную дверь священник увидел нескольких человек, стоявших в узком пространстве перед прилавком, за которым восседал Кларк. И тут отец Макгоуэн испустил громкий стон.
Одним из мужчин, стоявших внутри, был тот, кого священник видел всего пару часов назад. Вилли О’Бирн.
Только когда в один январский день 1912 года молодой Иэн Лоу устроил ему скандал в кабинете, Шеридан Смит начал понимать, что и он, и многие другие совершили одну ужасную ошибку.
Молодой человек хотел попасть к Шеридану, но швейцар пытался его прогнать.
— Вы не можете просто так являться сюда и требовать встречи с мистером Смитом, ясно? — сказал он. — Он вас знает? Вам назначено?
Если бы в этот момент Шеридан не проходил случайно по холлу, и не стал бы свидетелем этой сцены, и не был бы поражен выражением праведного гнева на лице юноши, то, без сомнения, мистера Иэна Лоу прогнали бы прочь. Но Смит пригласил его в свой кабинет и вежливо поинтересовался, в чем дело.
Молодой человек, как оказалось, принадлежал к высшим кругам ремесленников. Работал он на верфи в Белфасте. Прежде он не бывал в Дублине и приехал, чтобы познакомиться с городом. И здесь купил последний выпуск газеты Смита, в передовой статье которой излагалось разумное и взвешенное мнение Шеридана о перспективах самоуправления. И юноша пришел в ярость. Он вовсе не намеревался оскорблять Шеридана лично, но, похоже, был ошарашен тем, что Смит в своей газете мог вообще рассматривать возможность самоуправления.
— Да как ваша газета до такого додумалась? — гневно спрашивал он. — Предполагать, что мы можем предать все, чему всегда были верны? И отвернуться от моего короля и моего Бога?! — Он произнес эти слова с такой силой и с такой гордостью, что Шеридан был ошеломлен. — Мы помним битву у реки Бойн! — продолжил юноша. — Мы помним Дерри! Наши предки сражались и умирали за свободу. А ваша газета мне заявляет, что я должен подчиниться папистам? Никогда! Я никогда на такое не соглашусь! И не знаю никого, кто согласился бы!
Шеридан сразу понял, что это честный молодой человек. И он, конечно же, вырос в трудолюбивой пресвитерианской семье. Так что его гнев был искренним.
— Не думаю, чтобы ирландское самоуправление могло как-то помешать вашей религии, — сказал Шеридан.
Однако молодой мистер Лоу бросил на него взгляд, полный презрения.
— Самоуправление — это правление Рима! — резко бросил он. — И мы будем с ним бороться, это я вам обещаю!
В общем, не получив удовлетворившего его ответа, молодой человек вскоре отправился восвояси.
Позже Шеридан проанализировал этот разговор, и ему пришло в голову, что он сам, конечно, никак не может согласиться с взглядами молодого человека на мир, однако Лоу высказал мысль, которая имела большое значение для будущего.
И в самом деле, подумал Шеридан, никто из тех, кто желал независимости Ирландии, вообще не задумывался об Ольстере. Дэниел О’Коннелл всегда беспечно признавался, что почти не знает эту провинцию. Даже Парнелл, хотя и был протестантом, никогда не проявлял особого интереса к ней. И после него все умы так сосредоточились на идее, что именно протестанты были угнетателями Ирландии и что, как только англичане будут изгнаны с острова, он станет свободным, а вот что будет тогда в Ольстере, никого не интересовало. Однако ситуация там была совершенно другой.
