В течение этого времени католические отряды сэра Фелима О’Нейла осаждали, без особого успеха, порт Дроэда, расположенный в пятидесяти милях от Дублина выше по побережью. А в Дублине судьи тем временем продолжали допрашивать под присягой любого, кто мог дать хоть какие-то свидетельства на тот счет, кто же стоял за всем заговором. Информаторы появлялись то и дело, вот только трудно было понять, насколько правдивыми были их показания, а что они просто выдумали. В последнюю неделю ноября дублинские власти сумели отправить шестьсот плохо обученных солдат на помощь Дроэде. Однако два дня спустя пришла весть:
— Католические бунтовщики разбили их.
Для дублинских властей пришло время принять более серьезные меры.
Именно при таком положении дел жена Тайди стала свидетельницей одной удивительной встречи. Они с доктором Пинчером шли навестить семью, поселившуюся на Дейм-стрит, когда миссис Тайди заметила идущего им навстречу отца Лоуренса Уолша. Она ожидала, что мужчины сделают вид, будто не заметили друг друга, но после триумфа своей проповеди доктор Пинчер не был расположен избегать кого-либо.
— Я удивлен, священник, что ты вообще смеешь показываться на улице после того, что вы, паписты, натворили! — воскликнул он.
— Я не отвечаю за убийство невинных, — спокойно ответил отец Лоуренс.
Но Пинчер не обратил внимания на его слова.
— О’Нейл и его дружки — предатели! Они заплатят за все своей жизнью! — мрачно возвестил он. — И ты тоже, священник. Ты тоже!
— Однако я слышал, — задумчиво произнес отец Лоуренс, — что сэр Фелим действует при поддержке короля.
Во всем ульстерском бунте ничто не бесило протестантов сильнее, чем это. Отчасти для того, чтобы смутить оппозицию, а отчасти для того, чтобы побудить старых англичан-католиков присоединиться к нему, сэр Фелим действительно заявил, что действует в интересах короля. Он также предъявил некое письменное соглашение в доказательство своих слов. Правда, потом выяснилось, что документ был поддельным. Но мог ли король использовать эту католическую армию против собственного протестантского парламента? Вполне возможно, полагал доктор Пинчер. Он одарил отца Лоуренса взглядом, полным неприкрытой ненависти.
— Не воображай, будто я ничего не знаю, священник! — с горечью произнес он. — По всей Европе паписты годами это готовили. Но вам придется либо обратиться в истинную веру, либо убить всех нас.
Отец Лоуренс бесстрастно посмотрел на него. Но в каком-то смысле Пинчер был отчасти прав. Святая церковь желала восстановить прежний христианский мир. И в течение поколения и дольше храбрые души в Ирландии и многие образованные люди на континенте терпеливо ждали шанса освободиться. За пределами Ирландии это были ирландские солдаты в европейских католических армиях, и огромная сеть священников и бродячих монахов, и внимательно следившие за событиями правители-католики — все ждали случая. И отец Лоуренс помнил с десяток заговоров и планов, строившихся в эти годы, одни были вполне осуществимыми, другие — просто абсурдными. И он знал наверняка, что идея захватить Дублинский замок родилась на континенте. Но по его собственной оценке, ни одна из этих фантазий и ни одно из расплывчатых обещаний помощи из-за моря не могли материализоваться, пока не было настоящей католической армии в самой Ирландии — правильно организованной и имеющей план действий.
Именно поэтому, когда он услышал намеки на то, что задумали сэр Фелим и лорд Магуайр, он проявил серьезный интерес. Поскольку ему в первый раз показалось, что здесь может быть реальный шанс.
Однако, глядя с укором на Пинчера, иезуит никак этого не выдал.
— Удивляюсь тому, что ты говоришь, — вежливо заметил он. — Насколько я понимаю, сэр Фелим О’Нейл, проявляя преданность королю, просит лишь обещать, что у верных короне католиков не станут отбирать земли и что милости, дарованные уже давно, будут соблюдаться. По правде, он захватил Ульстер, чтобы принудить к этому правительство. Но у кого он этому научился? Разве не у твоих друзей из шотландского Ковенанта?
На это доктору Пинчеру возразить было нечего. Все прекрасно знали заявление сэра Фелима: «Это шотландцы научили нас, как действовать!»
И отец Лоуренс не удержался и вежливо спросил:
— Или ты и участников Ковенанта тоже назовешь предателями?
Пинчер в ответ только злобно нахмурился. Но он вовсе не собирался позволять иезуиту взять над ним верх.
— Я узнаю` предателя, когда с ним встречаюсь, священник, и как раз теперь я одного такого вижу. Твой брат, без сомнения, еще один. Вся ваша семья — настоящее осиное гнездо. Но не сомневайся, земля под вами провалится!
Отец Лоуренс отвернулся. Продолжать такой разговор не было смысла.
Когда он ушел, Пинчер посмотрел ему вслед с открытой ненавистью. И неожиданно доктор, почти забывший о жене Тайди, услышал за своей спиной ее голос:
— Я знаю, иезуит — нечестивец, сэр, но мне жаль, что вся их семья — предатели.
Пинчер посмотрел на женщину сверху вниз и понял, что в ее словах нет ни капли иронии.
— В папистах ничего хорошего быть не может, — раздраженно пробормотал он.
