Никогда прежде не видел он Елену такой испуганной. Но они ведь и встречались всего несколько раз. Морис наслаждался обществом девушки, им было весело друг с другом. И к тому же добавлялось волнение, поскольку их отношения были под запретом. Морис обнаружил, что Елена на удивление чувственна. Но, по правде говоря, ни один из них не испытывал ни настоящей любви, ни даже страсти. Однако теперь, видя страх Елены, Морис испытал внезапный прилив нежности. Обняв девушку, он постарался ее успокоить. Они провели вместе почти час. На прощание они поцеловались, и Морис, хотя и ничего не сказал Елене, всерьез подумал, не могут ли они и в самом деле пожениться. Но как такое могло бы произойти — он не представлял.
Уже был полдень, когда Морис снова въехал в Свордс. Чтобы добраться до Дублина до темноты, ему нужно было поспешить. В сумерках городские ворота закрывали, и что бы он стал объяснять родителям, если бы не смог въехать в город. Но Мориса мучила жажда, и он, проезжая по главной улице и увидев какую-то таверну, не смог устоять и решил выпить маленькую кружку эля. Он не сомневался, на это время у него есть.
В таверне было темновато. Окна в ней были маленькими, а день стоял пасмурный. Большой очаг в дальнем конце зала тоже давал мало света. Узкий стол со скамьями протянулся вдоль одной из стен. Пол усыпан соломой. В таверне сидело всего несколько человек. Хозяин быстро принес Морису эль, и молодой человек пристроился у дальнего конца стола, поближе к огню, и стал не спеша пить. На другом конце стола, в тени, двое мужчин играли в дайс, и на столе между ними лежала небольшая кучка монет. Один из мужчин был маленьким, морщинистым, а второй сидел спиной к Морису. Через несколько минут этот человек грустно засмеялся и подвинул монеты к маленькому.
— Хватит, — сказал он по-ирландски. — Я уже достаточно проиграл для одного дня.
Его голос показался Морису знакомым. Маленький встал, собрал монеты и собрался уходить. Второй обернулся, посмотрел на Мориса и вытаращил глаза.
— Эй, Муириш! — воскликнул он по-английски. — Как ты здесь очутился?
И через мгновение Морис уже сидел рядом со своим другом Брианом О’Бирном.
Они долго разговаривали. Морис рассказал Бриану обо всем: о рождении Доната, чему О’Бирн искренне порадовался, о Елене, — и тут ирландец покачал головой:
— Забудь об этом, Муириш! Твой отец прав. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Сам О’Бирн, как он пояснил, ездил в Ратконан, а теперь возвращался в Дроэду. Он присоединился к Фелиму О’Нейлу с самого начала бунта.
— Я бы в любом случае пошел с ним, Муириш, — сказал он. — Но раз уж еще и моя жена с ним в родстве… — Он пожал плечами. — Это судьба.
О’Бирн заказал еще эля. И пока они пили вместе, Морису казалось, что его старый друг пребывает в несвойственном ему настроении. В какой-то момент О’Бирн посмотрел на него и внезапно заметил:
— Твое место в Ратконане, ты ведь знаешь. Я с самого начала это понял.
— Да, там я чувствую себя как дома, — согласился Морис, хотя и не понял, что заставило О’Бирна это сказать.
Но в любом случае ирландец словно и не слышал его.
— Это твое место, — пробормотал он как будто самому себе, потом посмотрел на огонь и вздохнул. — Может, так оно и будет… — задумчиво добавил он.
И после этого так глубоко ушел в свои мысли, что Морису не хотелось ему мешать.
Глянув в окно, Морис увидел, что дневной свет уже меркнет. Затем он перевел взгляд на красивого ирландского вождя с такими же, как у него самого, зелеными глазами. Свет очага падал на его лицо, придавая Бриану задумчивый и романтический вид. И внезапно Морис, то ли из страха, что опоздает в Дублин и о его встрече с Еленой станет известно, то ли из желания побыть с этим человеком, которого он любил и которым восхищался, воскликнул:
— Я хочу поехать с тобой! Возьми меня в Дроэду!
О’Бирн бросил на него долгий взгляд и медленно улыбнулся, но покачал головой:
— Нет, Муириш, я уже достаточно бед принес вашему дому. И не стану уводить еще и сына Уолтера Смита.
Для Мориса его слова не имели никакого смысла, и он хотел было спросить, что имел в виду Бриан, но тот еще не договорил.
— Скажи мне, Муириш, — спросил он, — тебе нравится игра, риск?
— Не знаю.
— Каждый ирландец любит опасные игры, Муириш, — продолжил О’Бирн. — Это у нас в крови.
Может, все дело было в игре отсветов огня на его лице, но Морису показалось, что его друг стал до странности печальным.
— Этот бунт, Муириш, видишь ли, просто опасная игра. Катание костей.
— Игрокам иногда везет.
— Верно. — О’Бирн рассеянно улыбнулся. — Хотя некоторым везет всегда. Я бросал кости, когда ты пришел, Муириш. Но я проиграл.
— Мне хочется поехать с тобой.
— Мы еще встретимся, Муириш. А пока возвращайся в Дублин. Ты должен уезжать, потому что у меня тут есть еще дела.
И Морис уехал. Он скакал как можно быстрее и добрался до Дублина как раз перед закрытием ворот.
После ухода Мориса О’Бирн еще какое-то время сидел в одиночестве за столом. Если у него и были дела, на то не было похоже. Он просто задумчиво бросал на стол кости.
