Наконец О’Бирн встал. Утром он должен отправляться на север, и кто знает, когда он снова поедет этой дорогой? Его весьма тронул рассказ молодого Мориса Смита об Орландо и Мэри. Это было воистину прекрасно — после стольких лет Бог даровал им дитя. О’Бирн слышал о таких случаях, но сам подобных людей не знал. Похоже на библейскую историю: чудо. О’Бирну очень захотелось снова повидаться с другом, пожать ему руку, поздравить. Если бы он выехал прямо сейчас, то добрался бы до поместья Уолшей до темноты.
И вскоре О’Бирн уже скакал на юг, к дому Орландо. На уме у него было много чего, когда он мчался сквозь сгущавшиеся декабрьские сумерки.
И ему даже в голову не могло прийти, что за ним кто-то следует.
Фэйтфул Тайди не слишком обрадовался, когда доктор Пинчер велел ему следовать за священником в Свордс. Хотя Фэйтфул послушно проследил за ним, он ничего не узнал, кроме того, что священник провел вечер в доме одной старой леди. Оказалось, это его мать. И все равно после сбора католиков Фингала в Свордсе, о чем сразу узнали в Дублине, этот город считался почти вражеской территорией. И потому, когда Фэйтфул зашел выпить в таверну, он тихонько забился в угол и держал глаза и уши открытыми.
И его бдительность была вознаграждена, когда он увидел вошедшего в таверну красивого ирландца. Фэйтфул знал, что это О’Бирн из Ратконана. Фэйтфул внимательно наблюдал за ним, видел, как он разговаривает с молодым Морисом Смитом, а потом поехал следом за О’Бирном до самого имения Орландо Уолша. Поскольку уже темнело, Фэйтфул вернулся в гостиницу в Свордсе. Но на следующее утро поспешил в Дублин, чтобы обо всем доложить Пинчеру.
Знаменитый доктор с жадностью выслушал отчет о прошлом вечере.
— И ты видел, как О’Бирн уехал один?
— Он долго разговаривал с Морисом Смитом.
— Да забудь ты об этом мальчишке Смите! — воскликнул Пинчер. — Он пустое место. Неужели не понимаешь? Ключ ко всему — О’Бирн! Он связан с сэром Фелимом О’Нейлом, величайшим предателем из всех предателей! И он поехал прямиком к Орландо Уолшу?
— Никаких сомнений.
— Так, я его поймал! — закричал Пинчер с восторгом, который и не пытался скрыть. — Я могу уничтожить Орландо Уолша!
В течение всего того декабря Орландо Уолш сидел в своем имении с семьей тихо, как мышка.
Было слишком заметно, что зимы стали холоднее, чем во времена его детства, а уж этот год оказался самым холодным из всех, какие только могли припомнить люди.
Близилась середина зимы, с севера неслись завывающие ветры. День и ночь на Фингал сыпался снег, пока не лег слоем больше чем в два фута. А после того начался ураган и все вокруг замерзло. В некоторые дни небо было ясным и снег сверкал. Но если от тепла подтаивала его поверхность, то к вечеру мороз снова превращал каждую каплю воды в лед. С карнизов крыши большого амбара повисли сосульки величиной со взрослого мужчину. К Рождеству Орландо услышал, что реку Лиффи рядом с Дублином сковало льдом.
Вокруг имения Уолша было спокойно. К северу вроде бы продолжались налеты на фермы протестантов. На юге протестанты из Дублинского замка высылали отряды, чтобы сжечь собственность католиков, попавших под подозрение.
— Они просто подталкивают их к бунту, — говорил Орландо жене. — Чтобы доказать, что все католики — предатели.
А тем временем могущественный лорд Ормонд, единственный человек, имевший реальное влияние в правительственном лагере, собирал военные силы, которые обещал привести к Дублину.
Наутро после Рождества тот джентльмен из Свордса опять приехал.
— Мы вооружаемся, Уолш, — сообщил он Орландо. — Наверняка будет сражение. Ты к нам присоединяешься?
— Нет, — ответил Орландо.
— Боишься? — Мужчина ухмыльнулся. — Мы уже однажды разбили их.
— У меня нет желания воевать с Ормондом, — просто ответил Уолш.
Прежде всего великий вельможа мог, скорее всего, собрать силы, с которыми пришлось бы считаться. Но он был и главной надеждой. Могущественный глава клана Батлер мог поклясться поддерживать Протестантскую церковь короля, но при этом был человеком сдержанным, и у него были десятки родственников-католиков.
— Нам следует договариваться с ним, а не сражаться, — сказал Орландо.
— Но все остальные с нами! — заявил человек из Свордса.
Это вовсе не было правдой. Орландо отлично знал, что немало землевладельцев-католиков, включая его соседей Толботов из Мэлахайда, держались в стороне. Другие позволили младшим сыновьям или братьям уйти, но сами благоразумно остались дома. Поэтому Уолш больше ничего не сказал и позволил гонцу уехать.
