Неподалеку от Казани, влево от железной дороги, на ровной низине хорошо видно каменное сооружение, напоминающее пирамиду. Оно из серого камня, а вокруг — низенькие столбы, соединенные толстой чугунной цепью. Путники хорошо знают этот памятник на братской могиле. В ней похоронены воины, погибшие во время штурма Казани при Иване Грозном.
Триста лет эта земля не знала покоя. Подумать только, сколько крови пролито было при взятии Казани! А сколько людей под этим камнем? Сейчас точно и представить нельзя.
Но что были те войны по сравнению с этой? Сколько будет еще братских могил?! Почти в каждой семье оплакивают погибших. Тысячи не вернутся, тысячи окажутся погребенными в сырой земле. А с кого спросить? Кто вынудил людей на такое варварство?
Впереди показались высокие каменные стены казанского кремля. А вот и сам город раскинулся со множеством церквей и мечетей, с узкими и широкими улицами, с дымящими заводскими трубами — шумливая, беспокойная Казань.
Вот и вокзал. Поезд остановился там, откуда Йыван отправлялся на фронт. А чуть пораньше провожал своего друга, ссыльного Яниса Крейтусса, в далекую Латвию.
Он сейчас и ведать не ведает, как сложилась у Яниса судьба. Кто знает, может, друг воюет, а может, и нет его на свете! На фронте жизнь недорого стоит. Вестей от Яниса не получал, хотя сам посылал несколько писем. И сестра его ответила, что понятия не имеет, где он.
Город встретил Йывана суматохой, шумом, криками. Здесь Йывану все знакомо. Он не спешил, шел, стараясь никого не толкать, с любопытством озираясь по сторонам. Большинство лавок было закрыто, даже окна забиты досками. На мостовой слоем лежала грязь, валялись окурки, обрывки газет. Дома выглядели унылыми, облезлыми.
Шагает Йыван, вспоминает былое. Вот и казармы, где он вместе с другими призывниками дожидался своей участи. Казарма совсем не изменилась. И сейчас так же, как тогда, наверное, маршируют по двору солдаты, проходят обучение, так же безотказно бегают взад-вперед, выполняя приказы командира. Кто знает, может, и вшей они так же кормят, как кормил в свое время Йыван.
Йыван даже приостановился. Вспомнил: новобранцев, прибывших из Царевококшайска, здесь принял тогда дежурный офицер Новиков.
— Наверное, ты, Новиков, и по сей день здесь же обитаешь, — пробормотал Йыван, шагая вдоль стен казармы. — А я вот побывал в огне сражений и, избежав смерть, снова вернулся в Казань. Но теперь учиться буду. Стану, как ты, офицером. Йыван усмехнулся. Вдруг до ушей долетела отвратительная брань. «Поди, такой же Новиков солдат учит», — подумал он и снова горько усмехнулся.
Йыван миновал казарму. Перед ним вырос большой каменный дом, парадная дверь на улицу была закрыта. Это и есть школа — Йыван помнил. Но почему-то вывески не было.
Он оглядел себя, поправил погоны, пригладил волосы, кашлянул в кулак, чтобы прочистить горло. Распахнул тугую дверь. За нею никого не увидел. Перед ним лестница на второй этаж. Стал медленно подниматься по ступенькам. Вниз навстречу ему сбегал офицер.
— Осторожно! — невольно вырвалось у Йывана. Спохватившись, отдал честь.
Офицер, оказавшись ступенькой ниже, оглянулся. Откозырял тоже. Бывает же такое совпадение! Йыван узнал Новикова. «Вот это да!» Но чувство собственного достоинства не позволило Йывану признать старинного «знакомца». Он, не оглядываясь, стал подниматься по ступенькам.
Занятия в школе проходили незаметно. Ученье, хоть курс и был ускоренным, легко давалось Йывану. Но душа была неспокойна: никак не мог навестить родных, хотя до дому было рукой подать. Он пуще прежнего рвался в родную деревню, однако режим в училище был установлен строгий. Решил ждать окончания — авось выпадет денька два-три отпуска.
Так и произошло. Незаметно минули три месяца. Началась зима. Выстроили всех прошедших курс обучения и объявили им высочайший указ о присвоении чина. Бывший солдат-кавалерист стал прапорщиком, получил офицерское обмундирование. Четырем новоиспеченным офицерам дали назначение в Пермь, в запасной пехотный полк. Среди них и Ваштаров.
День был воскресный. Солнце светило вовсю, но слегка морозило. До отъезда в Пермь оставалось несколько дней. Йыван собрался в Нурвел, но раньше решил заглянуть на базар. Может, что-нибудь увидит подходящее для подарка матери и сестре.
— Давайте дойдем до базара, — предложил Йыван своим однокашникам.
Те согласились. Молодые офицеры, впервые в форме, дружно зашагали по улице. Недавно выпавший снежок поскрипывал под ногами. Встречные оглядывались, а о девушках и говорить нечего: иные замирали на месте и смотрели вслед четырем подтянутым, бравым офицерам.
На базаре — тьма народу. Даже воздух, казалось, дрожит от говора. Продают, покупают, торгуются, спорят! Проходят друзья по торговым рядам, спрашивают цену, торгуются для виду, но покупать ничего не покупают. Ничего подходящего не видят. Разве что курево, но курящего-то среди них и нет.
