— Все мы тебя знаем, ты всемогущ, — сказал солдат, подумав. — Рано или поздно все попадут к тебе. Никто на свете твоего царства не минует. Но ты, приятель мой, порой торопишь...
— Выполняю долг свой, служивый, — ответил Азырен. — Нельзя мне отставать. Все должно делаться по порядку.
— Понятно, каждый из нас исполняет свой долг. Так вот, по нашему солдатскому порядку, прежде чем отправиться в твое, Азыреново, царство, надо подготовиться. Царство у тебя обширное, но и людей много. Всех как-то надо разместить. Обязанность твоя — не из легких. Положено теперь, как я сказал, отправляться в твое царство со своим домом. А брат мой к этому еще не готов. Некому было дом ему построить. Думаю, ты пойдешь мне навстречу. Отсрочь, приятель, уход к тебе моего брата на сутки. За это время я ему дом околочу.
— Что же, коли так, могу и отсрочить! Но только на сутки, дольше не могу, сам понимаешь. Каждый день у меня расписан. Все идет по порядку. И тут и там надо успевать... А взять к себе твоего брата должен... Нельзя иначе.
— Хорошо, хорошо, приятель, не беспокойся. Дом будет готов к сроку.
Солдат времени не теряет, тут же принимается за дело: берет доски, топор, рубанок и начинает сколачивать гроб из мореного дуба в железных обручах, чтобы уж наглухо закрепить. К приходу Азырена гроб был готов.
— Как вижу, ты мастеровит, солдат. Славный дом для своего брата построил. Попавшие в мое царство и так на волю не могут выбраться. А из такого дома тем паче. Смотри-ка, на нем даже железные пояса в три ряда.
— Ради тебя, дружище, постарался.
— Хороший дом получился, право, хороший!
— Очень уж ты хвалишь мою работу, приятель, — говорит солдат. — Вряд ли можно твоим словам верить.
— Честное тебе Азыреново слово даю, хорош. Ложись туда хоть владыка чертей — не выйдет!
— Все равно не верю...
— Служивый, чудак ты, почему не веришь? Я больше тебя в этом соображаю.
— Стоило бы все-таки проверить на деле.
— А что же, можно, — соглашается нечистый.
— Мне думается, ты, Азырен, самый сильный — вот и попробуй испытать.
— Подумаешь, дело. Могу и лечь...
— Только поаккуратней, — усмехнулся Йыван.
Азырен разлегся в гробу, солдат закрыл его крышкой, сомкнул тяжелые кольца. Скрепил крепко-накрепко, да так, что уж и сам открыть не может.
— Ну, как? — спрашивает солдат Азырена.
— А ну открой! — приказывает черт.
— Никак не могу! — отвечает солдат.
Азырен пыхтит, бьется, крышки поднять не может.
— Не могу я вылезти.
— А ты жми посильнее!
— Сказал же, не могу!
— Не можешь, лежи себе спокойно.
— Мне лежать нельзя! — кричит Азырен из гроба. — У меня работа. Сегодня я твоего брата в свое царство должен увезти, завтра другого, на послезавтра еще один намечен. Должен ты это понять?
— А мой брат не спешит в твое царство. Ему и на этом свете хорошо.
— Это как же не спешит?! — не на шутку рассердился Азырен. — Он должен был еще вчера туда отправиться! Ну, выпусти меня скорей! Выпусти, окаянный!
— Нет уж, Азырен! Кого-кого, а тебя не выпущу.
— Так ты же меня надул! — возмутился черт.
— А ты честно поступаешь?
— У меня все по плану размечено.
— А я без всякого плана вместо моего брата в твое царство тебя самого отправлю!
Кричит Азырен изо всех сил, умоляет солдата, но тот и слушать не хочет. Взвалил гроб на плечи и пошел в лес — он, когда шел со службы домой, заприметил глубокую яму. Вот туда опустил гроб с Азыреном, забросал хворостом, хвоей закидал. Сбегал домой за лопатой и зарыл черта. Как полагается. Даже холмик сверху насыпал.
Говорят, по сей день Азырен там лежит. Никогда не выйти ему оттуда. Но, сказывают, сейчас другой появился, еще страшнее и коварнее. Тысячами людей пожирает. Для этого и войну придумал. Вот бы его так заколотить в гроб навеки.
— Все бы были рады, — ответил дядюшка Мартынь. — Был бы тогда на свете мир да покой...
Раненый закрыл глаза, и дядюшка Мартынь потихоньку вышел из комнаты. «Йыван! Йыван!» Бывают же на свете такие чудеса. Дядюшка Мартынь сказал жене и дочке, кто лежит у них в доме. Трудно было поверить, но все именно так!
Вот уж верно говорится: гора с горой не сходится, а человек с человеком... Для семьи дядюшки Мартыня уже не было сомнений: под их кров попал друг Яниса — это его они, оказывается, выхаживают так старательно, но расспросить его настойчиво, кто он, пока не решаются.
Йыван же пока ни о чем не догадывался, и лишь позже, когда стал приподниматься в постели, заметил аккуратно переплетенную тетрадь. Каково же было его удивление, когда, дотянувшись до тетради, он узнал свои письма к Янису — подобранные по числам. «Как они сюда попали?»
Наконец старый Мартынь открыл Йывану истину.
— Будешь нам вторым сыном, — сказал старик.
— Значит, вы знаете, где Янис? — обрадовался Йыван.
— Нет, сынок, о Янисе мы уже два года ничего не слышали, — с грустью сказал дядюшка Мартынь...
Зайга понемногу привыкала к Йывану — не уставала слушать его рассказы о далеком марийском крае, интересовалась обычаями на родине Йывана. Временами ей даже казалось, что она уже там, на берегах Волги, побывала — такой близкой и понятной стала ей душа доброго, трудолюбивого народа.
