С вражеской стороны тоже доносились отрывистые крики. Солдаты нехотя начали расходиться. Через несколько дней всех солдат с передовой заменили... Скоро по окопам стали появляться воззвания против войны, за мир. Офицерам в листовках угрожали «деревянным крестом», если они будут гнать в наступление. Все чаще и чаще стали раздаваться голоса против начальства. Командование пытается пресечь революционную деятельность, которую развернули большевики в воинских частях...»
— Папа, как он не боится такую тетрадь при себе носить? — удивилась Зайга.
— Молчи, дочка, лучше спрячь подальше, — заговорщицки произнес Мартынь.
— Если мы спрячем тетрадку, он сразу догадается, что мы читали ее. Лучше положим тетрадь в изголовье.
Раненый офицер, услышав шепот, громко вздохнул и открыл глаза. Он пришел в себя и настороженно огляделся, стараясь понять, где находится. Никак не мог сообразить, как очутился здесь, на удобной постели. Сначала решил, что видит сон. Но, рассмотрев старика, прячущего что-то за спиной, вдруг понял — жив, и все происходит с ним наяву!
Офицер расслышал шаги — кто-то осторожно ступал по половицам соседней комнаты... Это Зайга выходила из дому. «Я вижу, я слышу, я жив», — пришла радостная мысль... Он попробовал заговорить.
— Где это я нахожусь? — спросил по-русски.
Старик озабоченно посмотрел на раненого.
— В моем доме, — ласково ответил он.
— А как вас зовут?
— Мое имя Мартынь. Зови — дядюшка Мартынь.
— Мне чудился медведь, собака, а я не в лесу — в доме... Чего только не померещится в бреду!
— В таком состоянии всякое может быть, — отозвался дядюшка Мартынь. — А как тебя-то зовут?
— Жил в наших краях один охотник... — быстро заговорил раненый. — А медведь каждое лето к нему в гости наведывался... Я вас за этого человека принял...
— Тебе не трудно говорить? — поинтересовался дядюшка Мартынь.
— Нет, уж очень долго я молчал, по-моему...
— Ну, так расскажи о дружбе охотника с медведем. Только, когда устанешь, передохни.
— Так вот, — начал раненый. — Не знаю, от, кого уж он там, спасаясь, бежал куда глаза глядят, но только заскочил медведь во двор к охотнику. Тот сумел его как-то приручить. Но ведь у зверя повадки звериные. Летом он жил во дворе охотника, а осенью уходил в лес, зимовал в берлоге, — раненый умолк.
— Потом доскажешь, — предложил дядюшка Мартынь, — поспи немного. Скоро есть будешь...
— Да нет, я не устал... Все это к добру не привело, — продолжил раненый. — Охотники подняли медведя из берлоги... Решили полакомиться медвежатиной. Они не знали, что медведь верит людям. Подстрелили, но не убили. Медведь сам на них напал, хоть и был смертельно ранен. С обоими разделался, хотя сам истекал кровью. Во двор своего друга еще приплелся, там и испустил дух. Старше охотник никак в себя не мог прийти от горя. Все себя винил — приручил зверя, зверь людям верил... И вот тебе...
— А охотник сейчас жив?
— Сейчас не знаю... Вроде старик был крепкий. Если ничего не приключилось с ним, жить должен... Шкуру с того медведя он снял, обработал, подарил мне. Она хранится в моем доме. Мать ее проветривает, чистит... Мне и почудилось в лесу, будто тот медведь, живой, пришел ко мне с охотником и спас. А еще с ними собачонка была — веселая такая, суетливая... Чего только в бреду не повидаешь! А вы меня подобрали на поле?
— Нет, мы тебя нашли за четыре версты от места боев. Лежал ты в лесу возле ручья.
— Да, да... Видно, там почудились медведь и собака.
Дядюшка Мартынь улыбнулся:
— Они тебе не почудились. Тебя как раз нашла собака. Она тебя, обессиленного, спасла от смерти. И медведь у меня живет ручной. Дружат они с собачкой. Может, и он к тебе подходил...
Раненый подумал, что старик хочет его развеселить — сказки рассказывает.
— А откуда же медведь? — все-таки спросил он недоверчиво.
— Живет у нас в доме, — ответил дядюшка Мартынь.
— У вас?.. Как у нашего охотника?
— Вот поэтому и интересен мне твой рассказ. Да, Лацис летом живет у нас во дворе. А с ним собака Пусик. А на сосне гнездится еще и аист.
Раненый с удивлением посмотрел на старика. Видимо, никак не мог ему поверить.
— А увидеть их можно?
— Почему же нельзя! Конечно, можно.
Старик встал со стула, подошел к окну. Раненый с живым любопытством следил за стариком глазами.
— Зайга! — позвал он дочь.
— Иду, папа!
— А ну посмотри, какая радость — наш больной очнулся. Моим рассказам не верит. Хочу показать ему Лациса и Пусика. Приведи их...
— А кто такая Зайга? — спросил раненый.
— Дочка моя...
Дверь распахнулась. Первым протиснулся медведь, за ним, подгоняя огромного зверя, Зайга. А потом вбежала собачонка, приветливо помахивая хвостом. Раненый глазам своим не поверил. Ему все-таки казалось, что его спаситель сказки рассказывает. Медведь и собака сначала подошли к хозяину. Лацис потерся мордой о плечо дядюшки Мартыня, собака лизнула ему руку. Приблизились к раненому, обнюхали и, отойдя, уселись посреди комнаты. Дядюшке Мартыню даже показалось, что животные облегченно вздохнули, убедившись, что спасенный человек жив.
