Чуваши перебрались на лесистую землю.
Построили себе жилища и назвали в честь своего вождя селение Чуваш-Онаром. А соседнее селение носило имя Мария Онара. И крестьян, что переселились из-за Волги, кличут теперь горными марийцами. Ведь правобережье Волги — гористая сторона.
Оба селения живут в мире и согласии. Говорят, им приносят счастье золоторогие лоси. Но, конечно, не все бывает гладко. В ясный день тучи иногда заслоняют солнце, беснуются ураганы, выпадает град.
Многое можно терпеть, но кое с чем смириться трудно. Все земли захватили богатеи. Они всех теперь в страхе держат.
Сначала властвовал помещик Еремей, а сейчас другие люди стараются земли к рукам прибрать. Барин распродает лес — обиталище золоторогих лосей. Не жаль ему столетних деревьев! Не зря купцы-промышленники посматривают на лесных великанов с жадностью — они видят доски, бочки, паркет... Перейдут леса им в руки, щепок и пней не останется. Совсем исчезнет приносящий счастье золоторогий лось. Да и конец жизни наступит.
Пока Булыгин и Лебедев раздумывали да прикидывали — покупать не покупать помещичий лес, приобрели его Мигыта с отцом, и лесные угодья были переписаны на имя молодого лесопромышленника Мигыты Гавриловича.
— И на мой и на твой век деревьев хватит. Даже внукам останется, — удовлетворенно шутил Каврий. Теперь он — владыка всего приветлужского края. А Мигыта — его наследник.
Яниса и Йывана новые хозяева угодий пригласили к себе в контору. Там им жали руки, благодарили. Мигыта доволен помощью своего товарища по детским играм — Йывана! Ему и в голову не приходило, что Йыван может затаить на него зло.
...Со всех углов марийского края, оборванные, в лаптях, стекались крестьяне к бывшим лесам Еремея.
Дрогнули деревья. Стук топоров, визг пил, крики рабочих распугали зверье. Величавые красавицы сосны, необхватные дубы падали на землю, сотрясая воздух. Умолкли птичьи песни, откуда-то издалека доносились крики коршунов и карканье ворон. Но поживы хищникам здесь не было — умирали деревья.
Пожива была — да еще какая! — только новым хозяевам. Немалый доход принесет им этот погибающий лес.
А бедняки искали спасения от голода и безжалостно валили сказочной красоты сосны и дубы. Поверженные великаны умирали, обнажая обезображенную, искореженную землю.
Деньги — большая сила. Ради миллионов имущие губят прекрасное, ради копейки нищий, доведенный до отчаяния, прыгает в огонь и в воду, идет на смерть.
Тут на делянках собрались почти все жители Нурвела. Даже дядюшка Тойгизя, сторож завода, точит пилы и топоры для порубки. И Янис с Йываном помогают старику.
В один из дней от ударов топора спящий вековым сном встревоженный дух леса поднялся из дикой темной чащобы. Огляделся, увидел толпы людей... Не понравилось ему это сборище... Любил он тишину, покой, трели птах да шорох листьев от вздохов ветра. Недолго раздумывал дух леса. Вздрогнул, нахмурил брови черной тучей, блеснул глазами-молниями, прогремел громом — прибежали, прискакали звери, слетелись птицы, окружили варваров плотным кольцом.
Йывану привиделось все это, когда он закрыл глаза и опустился на пенек — передохнуть.
— Сын мой, — узнал он голос деда Тойгизи, — прислушайся-ка! Ты слышишь?
— Что я должен слышать? — устало спросил Йыван.
— Не глухой ведь! Очнись-ка! — заговорил старец в тревоге. — Ослеп, что ли? Разве глаза твои не видят?
Йыван пытался понять, о чем говорит старик, и вдруг, вглядевшись, увидел на поляне толпу. Она медленно двигалась к вырубленному участку.
— Что такое? — спросил он.
— Из окрестных сел собрались крестьяне, — уверенно произнес старик Тойгизя. — Гнать нас отсюда...
— Почему? — и вдруг все стало ясно Йывану: лес много лет арендовали мужики у помещика — пасли скот, косили траву на сено. А Еремей, продавая делянки, и не вспомнил о долге перед мужиками. Очевидно, жители окрестных деревень собрались выяснить, как же им жить теперь дальше.
До ушей Йывана доносились крики возмущения, и издали было видно, что мужики размахивают руками, грозят кулаками. Наводящая ужас толпа неуклонно приближалась к собравшимся в кучу лесорубам. Они как овечье стадо сбились в клубок, не зная, что предпринять.
Все ближе подступали негодующие крестьяне.
— Кто приказал вам лес рубить? — громко спросили еще издали.
— Хозяин распорядился... — попытался защитить лесорубов Апшат Федор, кузнец из деревни Нурвел.
— Хозяин не мог приказать! Нам этот лес он сдал в аренду. Мы здесь скот пасем, траву впрок косим! — выкрикнул седовласый, как Тойгизя, старик. Словно хвост белки, распушилась борода на ветру, из прищуренных глаз летели искры гнева.
Лесорубы растерянно переглядывались.
— Кто же вам сдал этот лес в аренду? — переспросил его Апшат Федор. — Ну, живо отвечайте!
— Барин сдал, помещик!
— Он больше не хозяин леса. Теперь хозяин — Мигыта.
— Почему Мигыта?
— Помещик продал ему лес на сруб, — попытался объяснить происходящее Апшат Федор.
— Да врешь ты все! — раздались возмущенные крики.
— Нет, не вру. Продал, и все.
Поденщики старались угомонить пришедших крестьян.
— Зря вы шумите! Мигыта Гаврилыч купил, а нас нанял рубить.
